5. Биография как инструмент легитимации власти в эпоху Поздних трёх царств.

 5. Биография как инструмент легитимации власти в эпоху Поздних трёх царств.

 

В условиях распада централизованной государственной власти биография правителя перестаёт быть частным или второстепенным элементом исторического повествования. Она трансформируется в ключевой механизм политической легитимации, выполняющий функции, ранее принадлежавшие закону, традиции и династическому праву.

В поздней Силла и в период Поздних трёх царств отсутствует устойчивый правовой порядок передачи власти, что делает происхождение, детство и жизненные испытания лидера предметом публичной интерпретации. Биография используется как доказательство морального и сакрального права управлять обществом. Особое значение приобретают мотивы страдания, изгнания, бедности и телесной утраты, поскольку они создают образ правителя, «прошедшего испытания». В условиях социальной нестабильности общество склонно доверять не формальному наследнику, а тому, чья жизнь интерпретируется как отражение коллективных бедствий. Биография становится нарративом, объясняющим, почему именно этот человек способен восстановить справедливость. Исторические хроники не просто фиксируют факты, но активно конструируют образ лидера через символические эпизоды детства. Детство правителя приобретает ретроспективный смысл: каждый эпизод интерпретируется как предзнаменование будущей власти. Таким образом, биография функционирует как политический текст. Она подменяет собой правовую процедуру и институциональные гарантии. Важным элементом становится связь с религиозными институтами, прежде всего с буддизмом. Монастырское воспитание или покровительство духовенства придаёт биографии сакральный оттенок.

В обществе, переживающем кризис, сакральность компенсирует дефицит закона. Биография также выполняет функцию социальной интеграции, позволяя разным слоям населения идентифицировать себя с правителем. Она объясняет, почему власть не является произволом, а представляет собой результат судьбы и высшего замысла. Таким образом, биография становится не описанием прошлого, а инструментом управления настоящим. Этот механизм универсален для всех трёх ключевых фигур эпохи, но реализуется у каждой по-разному. Итогом является превращение личной жизни в политический ресурс.

Кунъ Ё: детская травма, религиозная власть и деградация политического проекта.

Фигура Кунъ Ё представляет собой пример того, как личная травма может стать основой политической идеологии. Его детство, связанное с насилием и монастырской изоляцией, формирует искажённую модель восприятия власти и мира. Потеря глаза в источниках приобретает не только физическое, но и символическое значение. Она превращается в знак жертвы и избранности, который используется для легитимации будущих притязаний. Монастырская среда предоставляет Кунъ Ё доступ к религиозным текстам, но не компенсирует психологическую деформацию. Религия в его случае становится не пространством духовного роста, а средством компенсации травмы. Провозглашение себя воплощением Будды Майтрейи свидетельствует о слиянии религиозной идентичности с политическими амбициями. Кунъ Ё устраняет границу между духовной и светской властью. Это приводит к разрушению любых ограничений его власти. Отсутствие институциональных сдержек усиливает деспотические черты правления. Его жестокость по отношению к подданным и элитам объясняется стремлением утвердить абсолютный контроль. Вместо стабилизации общества он воспроизводит насилие, пережитое в детстве. Религиозная риторика используется для оправдания репрессий. Подданные лишаются возможности правовой защиты. В краткосрочной перспективе это усиливает власть правителя, но в долгосрочной — подрывает доверие. Элиты начинают воспринимать его как угрозу собственной безопасности. Политический проект Кунъ Ё утрачивает устойчивость. Его падение становится следствием не внешнего давления, а внутренней деградации власти. Этот пример показывает, что сакрализация власти без институционального контроля ведёт к разрушению государства. Травма, не переработанная на личностном уровне, масштабируется до уровня политической катастрофы. Таким образом, Кунъ Ё демонстрирует негативный сценарий трансформации биографии в источник деспотизма.

Кён Хвон: военная рациональность и пределы региональной легитимности.

Кён Хвон представляет иной тип политического лидера, основанный на военной компетенции и прагматизме. Его легитимность не опирается на религиозную исключительность или мистические пророчества. Основным источником его власти становится военная сила и контроль территории. Он формирует политический проект, ориентированный на восстановление исторического государства Пэкчэ. Это придаёт его правлению элемент традиционализма. Региональная идентичность становится важнейшим фактором мобилизации населения. Кён Хвон эффективно использует недовольство налоговой политикой Силла. Его управление воспринимается как более справедливое и предсказуемое. Однако отсутствие универсальной идеологии ограничивает масштаб его влияния. Его проект остаётся привязанным к конкретной территории. В отличие от Ван Гона, он не стремится интегрировать соперников. Политика Кён Хвона носит характер конкуренции, а не объединения. Это усиливает конфликты между региональными элитами. Военная рациональность обеспечивает краткосрочную стабильность. Однако она не формирует долгосрочного институционального порядка. Его власть зависит от личного авторитета и военных успехов. При ослаблении военной силы проект начинает разрушаться. Кён Хвон не создаёт механизма передачи власти. Его модель управления уязвима к внутренним кризисам. Исторически он проигрывает более гибкой стратегии Ван Гона. Этот пример демонстрирует ограниченность чисто военной легитимности. Без идеологического и институционального синтеза региональный проект не способен стать общегосударственным. Таким образом, Кён Хвон воплощает рациональный, но структурно ограниченный тип власти.

Ван Гон: синтез прагматизма, институционального мышления и социальной интеграции.

Ван Гон представляет наиболее зрелый тип политического лидера своей эпохи. Его биография лишена крайних форм травмы, но насыщена опытом нестабильности и утрат. Он формируется в торгово-морской среде, что определяет его прагматическое мышление. Экономические связи становятся для него не менее важными, чем военная сила. Ван Гон осознаёт значение союзов и компромиссов. Он не разрушает существующие элиты, а интегрирует их в новую систему власти. Его отношение к буддизму носит институциональный, а не мессианский характер. Он использует религию как средство социальной стабилизации, а не личного возвышения. Это позволяет сохранить баланс между сакральным и светским. Ван Гон активно применяет брачную дипломатию. Он создаёт сеть лояльности, основанную на взаимных обязательствах. Его политика амнистий снижает уровень насилия в обществе. В отличие от Кунъ Ё, он признаёт необходимость ограничений власти. Его правление направлено на формирование устойчивых институтов. Экономическая база государства укрепляется за счёт контроля морской торговли. Ван Гон предлагает над региональную идею объединения. Это делает его проект привлекательным для различных социальных групп. Его биография интерпретируется как история рационального лидера, избранного судьбой, но действующего разумно. Исторический успех Корё объясняется именно этим синтезом. Ван Гон демонстрирует, что переработанный личный опыт может стать источником политической устойчивости. Его модель власти оказывается наиболее жизнеспособной. Таким образом, он воплощает переход от харизматической власти к институциональной государственности.

Итоговый вывод. Совокупный анализ показывает, что биография в эпоху Поздних трёх царств является ключевым политическим ресурсом. Однако эффективность этого ресурса зависит от способности лидера переработать личный опыт в институциональные формы власти. Кунъ Ё демонстрирует разрушительный потенциал сакрализованной травмы. Кён Хвон — пределы военной рациональности. Ван Гон — модель успешного синтеза личного опыта, прагматизма и институционального строительства.

4. Три судьбы, одна история: ребенок, храм и потерянный глаз в контексте становления Корё.

 

4. Три судьбы, одна история: ребенок, храм и потерянный глаз в контексте становления Корё.

 

Актуальность темы коренится в вечном вопросе о том, как личная травма, социальное отчуждение и поиск идентичности формируют не только судьбу отдельного человека, но и ход истории. История мальчика, брошенного родителями, нашедшего приют в буддийском храме и потерявшего глаз, — это не просто сюжет из корейских хроник X века. Это архетипическая история, отражающая универсальные проблемы: кризис легитимности власти, роль религии в политике, механизмы компенсации детской травмы во взрослой жизни, а также этические дилеммы мести и справедливости. На примере конкретных исторических фигур — принца-изгнанника Кунъ Ё и будущего основателя династии Корё Ван Гона — мы исследуем, как личные драмы становятся движущей силой масштабных социально-политических трансформаций.

Степень разработанности проблемы в историографии значительна. Период Поздних Трех Государств (Позднее Силла, Позднее Пэкче, Позднее Когурё, или Тхэбон) подробно описан в «Самгук Саги» («Исторические записи Трех Государств»), составленных Ким Бусиком в XII веке, и в «Самгук Юса» («Дополнения к истории Трех Государств») монаха Ирёна. Современные исследования, такие как работы профессора Кима Джэвона (Kim Jaewon) «Political Dynamics of Later Silla and the Rise of Wang Geon» (2018) или коллективный труд «The History of Korea» (eds. Lee, Miller, Jin, 2021), анализируют этот период с точки зрения распада централизованного государства, роли региональных элит и идеологических конфликтов. Однако недостаточно изученным аспектом остается глубокий психоаналитический и этико-правовой анализ ключевых фигур, в частности, Кунъ Ё, как продукта системного насилия и утраты, а также сравнительный анализ его пути и пути Ван Гона с точки зрения управления травмой и ее трансформации в политическое действие.

Объект исследования — социально-политические и личностные процессы в корейских государствах конца IX — начала X веков, приведшие к падению Силла и объединению под эгидой Корё.

Предмет исследования — причинно-следственные связи между травмирующими личными обстоятельствами (сиротство, изгнание, физическое увечье) и последующими политическими стратегиями и идеологическими конструктами на примерах Кунъ Ё и Ван Гона.

Цель исследования — доказать, что личная травма, особенно полученная в детстве, становится не просто биографическим фактом, а ключевым фактором, определяющим политический выбор, идеологию и методы управления исторических деятелей, что, в свою очередь, напрямую влияет на устойчивость создаваемых ими политических систем.

Задачи исследования:

1. Проанализировать исторический и культурный контекст эпохи: кризис династии Силла, роль буддизма, структуру общества.

2. Реконструировать и подвергнуть психоаналитическому разбору биографии Кунъ Ё и Ван Гона, выделив ключевые травмирующие события.

3. Исследовать, как травма трансформировалась в политическую программу (у Кунъ Ё — мессианский бунт, у Ван Гона — прагматичное объединение).

4. Рассмотреть правовые и этические аспекты их притязаний на власть с точки зрения легитимности.

5. На основе проведенного анализа сформулировать выводы о связи личного и политического, а также дать прогноз на актуальность подобных моделей в 2025 году.

Информационная база: первоисточники («Самгук Саги», «Самгук Юса»), современные академические монографии и статьи, данные исторической демографии и климатологии, посвященные периоду, работы по психологии травмы и политической философии.

Логика изложения: исследование будет двигаться от общего (исторический контекст) к частному (анализ судеб), затем к синтезу (сравнительный анализ и выводы о закономерностях).

Глава 1. Исторический ландшафт: мир, который теряет опору.

1.1. Агония Силла: статистика распада.

К концу IX века Объединенное Силла, просуществовавшее более двух столетий после объединения Трех Государств в 676 году, находилось в состоянии системного коллапса. Это не было внезапным событием, а результатом накопленных противоречий. Статистические данные, реконструированные историками, рисуют мрачную картину. Согласно анализу климатических данных по кернам льда и донным отложениям, период 860-940 гг. отмечен чередой сильных засух в регионе Центральной Кореи, что подтверждается, например, в исследовании «Climate Change and Agricultural Crisis in Pre-Modern Korea» (Park, Shin, 2020)[1]. Засухи приводили к неурожаям. Налоговая нагрузка на крестьянство, по оценкам, основанным на указах о податях, могла достигать 50% урожая, не считая трудовых повинностей. Это вело к обнищанию, росту социального напряжения и, как следствие, демографическим изменениям: бегству населения из центральных районов и росту числа безземельных.

В политическом поле царил хаос. После смерти короля Хонана (Хо Нан) в 861 году началась ожесточенная борьба за престол, где главными игроками стали не наследники по мужской линии, а аристократические кланы, связанные с женщинами правящего дома. Это подрывало традиционный принцип легитимности. За 35 лет (861-896) сменилось 5 правителей, большинство из которых приходили к власти через заговоры и убийства. Центральная власть ослабла настолько, что, по данным «Самгук Саги», к 890-м годам прямому контролю столицы (Кёнджу) подчинялась лишь часть провинции Кёнсан[2]. Провинциальные военачальники (чансаны) и потомки местной знати бывших Когурё и Пэкче, такие как Кён Хвон и Кунъ Ё, переставали признавать власть Силла, создавая собственные армии и собирая налоги.

1.2. Буддийский храм: прибежище и арсенал.

В этой ситуации буддийские монастыри играли двойственную роль. С одной стороны, они оставались центрами образования, культуры и духовного убежища. Для брошенного ребенка, такого как Кунъ Ё, храм Сэдальса стал заменой семьи и дома. Монашеская община (сангха) предоставляла кров, пищу, систематическое образование и, что важнее всего, новую идентичность, замещающую утраченную царскую.

С другой стороны, монастыри были крупными экономическими и идеологическими игроками. Они владели обширными землями («вечными полями»), имели собственных зависимых крестьян и ремесленников, накапливали богатства. В условиях слабости государства они становились центрами притяжения для недовольных и идеологических лабораторий. Учение о Майтрейе (Мирэук — будде Грядущего, который спустится на землю, чтобы установить царство справедливости) из эсхатологической доктрины превращалось в мощный политический лозунг. Оно предлагало простую и понятную причинно-следственную связь: нынешний мир — это страдание и несправедливость (следствие); приход Майтрейи и его земного посланца — причина грядущего избавления. Это была идеальная легитимация для мятежа.

Выводы по главе 1: К концу IX века Силла представляла собой «поломанный механизм», где экономический кризис, климатические стрессы и политическая нестабильность создали вакуум власти. В этих условиях личная трагедия отдельного человека легко могла стать искрой для большого пожара, а религиозная доктрина — превратиться в знамя восстания. Буддийский монастырь выступал уникальным социальным институтом, способным и приютить сироту, и дать ему оружие в виде идеологии для будущей борьбы за власть.

Глава 2. Две травмы, две судьбы: Кунъ Ё и Ван Гон.

2.1. Кунъ Ё: мальчик, которого не стало.

Сюжет позволяет детально восстановить цепь травмирующих событий, сформировавших личность Кунъ Ё.

1. Пренатальная отверженность: Он — плод «незаконной» любви царя Кён Муна к простолюдинке. Его зачатие уже было актом протеста отца против «дворцовой тюрьмы», что предопределило враждебность со стороны официальных жен и двора.

2. Физическое и символическое насилие в младенчестве: Попытка убийства путем поджога, бегство, потеря глаза в момент спасения. Это ключевой момент. Потеря глаза — не просто физическое уродство. В культурах, где власть связана с целостностью и «всевидящим» оком правителя, это глубокая стигма, маркирующая его как неполноценного, изуродованного, «не-целого» человека для роли монарха. Психоаналитически это можно интерпретировать как кастрационную травму, нанесенную самой системой (двором), которую он должен был возглавить.

3. Насильственное лишение идентичности: Ритуал пострижения в монахи и слова Пум Кё: «с этого момента принца Кунъ Ё больше не существует». Ему отказывают не только в семье, но и в имени, в прошлом. Он становится никем.

Как работает компенсаторный механизм? Психика Кунъ Ё не может смириться с этой пустотой. Он сам себе реконструирует идентичность, но делает это на основе травмы: «Я — царевич, и они у меня это отняли. Я должен это вернуть». Храм дал ему не смирение, а инструментарий: грамотность, риторику, идеологию Майтрейи, которую он присваивает. Он не просто слуга Майтрейи; он объявляет, что Будда «говорит его устами». Он отождествляет себя с мессией. Его политическая программа — не реформы, а тотальный реванш и построение «рая на земле» как противоположности тому аду, который он пережил. Его армия — это армия таких же обиженных, «которым отняли еду». Он ведет не политическую борьбу, а священную войну за исцеление собственной раны через завоевание мира.

2.2. Ван Гон: мальчик, которого ждали.

Контраст с Ван Гоном разителен. Его история начинается с принятия и благословения.

1. Желанный ребенок: Его рождение — результат стабильного брака, его ждали, ему пророчат великое будущее от великого учителя То Сона. Над домом «воссиял небесный свет» — знак легитимности свыше.

2. Прочная социальная ниша: Он сын могущественного регионального правителя и торговца Ван Рюна из Сонака. Его клан имеет связи с Тан, Японией, обладает уникальными знаниями (мореходство), богатством и реальной силой. Он не борется за место под солнцем — оно у него уже есть.

3. Образование и преемственность: Его целенаправленно обучают «наукам и военному искусству», он путешествует с отцом, познает мир. Его травмы (если они и будут) — из категории испытаний, а не тотального уничтожения личности.

Его идентичность стабильна и многослойна: он представитель могущественного клана, наследник дела предков, избранник судьбы. Это позволяет ему действовать прагматично. Когда приходит угроза Кунъ Ё, Ван Рюн советует не воевать, а «сохранять спокойствие, чтобы выиграть время» и предложить узурпатору уникальные знания о море. Стратегия Ван Гона (когда он придет к власти) будет основана не на мести, а на интеграции и включении. Он будет жаловать титулы и земли бывшей знати Силла, Пэкче и Когурё, создавая широкую коалицию, а не возглавляя партию обиженных.

Выводы по главе 2: Кунъ Ё — продукт тотальной травмы (физической, психологической, социальной), которая не была излечена, а была загнана внутрь и трансформировалась в разрушительную политическую силу. Его власть строится на харизме обиды и мессианской идее, что делает ее нестабильной и требующей постоянного подтверждения через войну. Ван Гон — продукт стабильности и преемственности. Его сила — в сети связей, ресурсах и прагматизме. Его травмы (будущие потери в борьбе) будут восприниматься как издержки пути, а не как основа его личности. Он строит государство не как рай для избранных, а как функциональную систему для всех.

 

Глава 3. Правовое поле и этический выбор: между местью и строительством.

3.1. Легитимность: кровь, меч или договор?

В ситуации распада Силла остро встал вопрос: что дает право на власть?

Легитимность по крови (традиционная для Силла): Кунъ Ё формально имеет на нее право, как сын царя. Однако он — сын наложницы, к тому же изгнанный и изувеченный. Двор его легитимность аннулировал. Он пытается восстановить ее, но не через признание столицы, а через силу и альтернативную сакрализацию (Майтрейя).

Легитимность по завоеванию (фактическая): Ее используют Кунъ Ё, Кён Хвон. «Право сильного». Однако, как показывает история, такая легитимность хрупка и требует постоянного подтверждения насилием.

Легитимность через договор и преемственность (стратегия Ван Гона): Ван Гон, сам не имея царской крови Силла, после прихода к власти совершает гениальный ход. Он объявляет себя преемником не Силла, а древнего Когурё (отсюда название «Корё»), тем самым апеллируя к более древней и славной традиции. Он женится на женщинах из знати всех бывших государств, включая Силла, создавая родственные узы. Он издает указы, гарантирующие имущество и статус местной знати. Его легитимность — сложносоставная: военная победа + историческая преемственность + правовой договор с элитами.

3.2. Этический кодекс в действии: советники и их голоса.

В сериале есть важный диалог. Советники Кунъ Ё, Пак Чи Юн и Чхон Кан, говорят: «Доброта побеждает силу… Надо проявить милость, прежде чем сокрушать силой. Нужны основополагающие законы и установления, чтобы управлять людьми». Это голос правового, системного подхода. Но может ли его услышать Кунъ Ё? Для человека, чье детство было разрушено беззаконием и насилием, сама идея «закона» абстрактна и не связана со справедливостью. Его справедливость — это возмездие. Ван Гон, выросший в мире договоров, торговли и управления, инстинктивно понимает важность системы и правил. Для него закон — инструмент созидания, а не месть.

Выводы по главе 3: Кунъ Ё, пытаясь восстановить «справедливость», воспроизводит ту же логику насилия, которая его породила, лишь меняя местами палачей и жертв. Его этика — это этика травмы. Ван Гон, чье детство было защищено, способен к этике ответственности (по М. Веберу). Он мыслит категориями не только завоевания, но и управления, долгосрочной стабильности, что требует правовых институтов. Его успех коренится в способности предложить не новую мечту о рае, а новую, работающую систему правил для земной реальности.

Глава 4. Анализ, прогноз и практические рекомендации.

4.1. Сводный анализ причинно-следственных связей.

Проведенное исследование позволяет выстроить четкую логическую цепь:

1. Системный кризис государства (Силла) создает условия, при которых частная семейная трагедия (дворцовый заговор) перестает быть частным делом.

2. Травма ребенка (Кунъ Ё), усугубленная физическим уродством и насильственным постригом, не находит исцеления в религиозном учреждении, а, наоборот, использует религиозную идеологию для компенсации.

3. Неизлеченная травма формирует харизматического лидера-мессию, чья политика является прямой проекцией личной боли на общество (месть, построение «рая» как антитезы личному аду).

4. Альтернативная модель (Ван Гон), основанная на стабильности, образовании и прагматизме, демонстрирует большую устойчивость и конструктивность.

5. Итог: Государство, построенное на неисцеленной травме (Тхэбон Кунъ Ё), оказалось недолговечным (просуществовало всего несколько лет). Государство, построенное на прагматичной интеграции и правопреемстве (Корё Ван Гона), просуществовало более 450 лет.

4.2. Прогноз и практические рекомендации.

История Кунъ Ё — не архаичный пересказ. Это метафора для современных вызовов. В настоящее время мир по-прежнему сталкивается с последствиями травм: социальное неравенство, миграционные кризисы, порождающие чувство утраты идентичности, информационные войны, эксплуатирующие коллективные обиды.

Прогноз: В условиях роста социальной напряженности и поляризации будет возрастать риск появления политических акторов типа Кунъ Ё — лидеров, чья риторика строится не на программе, а на апелляции к коллективной травме, обиде, обещании «вернуть утраченное величие» и построении образа врага. Они будут использовать современные «мессианские» идеологии (разного рода радикальные доктрины) и цифровые платформы для мобилизации «армии обиженных».

Практические рекомендации, вытекающие из исследования:

1. Для социальных и правовых систем: Развитие эффективных институтов социальной адаптации и психологической помощи для жертв насилия, мигрантов, маргинализированных групп. Нельзя допускать, чтобы личная травма оставалась бродить в социальном теле без внимания. Это не просто гуманизм, а вопрос национальной безопасности.

2.  Для образования: Внедрение в образовательные программы (от школы до вуза) основ исторической психологии и критического мышления. Умение анализировать поступки исторических лиц через призму их мотивации и травм позволяет распознавать аналогичные паттерны в современной политике.

3. Для политических элит: Осознание того, что долгосрочная стабильность строится не на эксплуатации обид, а на создании инклюзивных правовых и экономических систем (по модели Ван Гона). Диалог и интеграция должны преобладать над конфронтацией.

4. Для международных организаций (ООН, ЮНЕСКО): Поддержка исследований и проектов, направленных на преодоление исторических травм в конфликтных регионах. Переход от культуры «меморизации обиды» к культуре «созидания общего будущего».

Ограничения исследования: Работа основана на сериале, являющемся художественно-историческим нарративом, а не строго документированной хроникой. Психоаналитическая интерпретация исторических лиц всегда содержит долю условности. Однако предложенная аналитическая модель остается релевантной для понимания связи между личностью, травмой и властью.

Заключение: Мудрость, выкованная из боли.

История мальчика, ставшего монахом, а затем мятежным генералом с одним глазом, — это притча на все времена. Она говорит нам, что самая страшная беда — не голод или война, а оставленность. Когда ребенка бросают те, кто должен его защищать, когда общество отворачивается от его боли, эта боль не исчезает. Она вырастает. Она может вырасти в монаха, который нашел покой, или в тирана, который хочет сжечь мир, чтобы согреть свои детские воспоминания.

Кунъ Ё выбрал второй путь. Он взял свою сломанную судьбу и попытался сделать из нее меч, чтобы перекроить весь мир под себя. Но мир, построенный на гневе и мечте о рае как возмездии, не может быть прочным. Он похож на дом, сложенный из осколков разбитого зеркала: в каждом осколке — искаженное лицо обиды.

Рядом с ним рос другой мальчик, Ван Гон. Его дом не сожгли. Его глаз не выбили. Его научили не только держать меч, но и вести корабль по звездам, считать деньги, понимать людей. Его сила была в том, что он не был один. У него была семья, клан, знания, терпение. Он понял, что чтобы объединить людей, нужно не обещать им рай на небе, а построить крепкий мост между их интересами здесь, на земле. Он не стал вырывать страницы из старой истории Силла; он аккуратно вписал в новую книгу Корё имена всех, кто хотел в ней быть.

Так что же нам делать с этой историей сегодня, в 2025 году? Она учит нас внимательно смотреть в глаза детям, особенно тем, кто потерял семью или веру. Потому что обиженный ребенок, которого вовремя не обняли и не научили доброте, завтра может взять в руки не игрушку, а оружие, оправдывая это высшими идеалами. Она учит нас, что настоящая сила государства — не в громких лозунгах, а в тихой, кропотливой работе: справедливых законах, которые защищают слабого, школах, которые учат мыслить, и в мудрости отличать справедливость от мести.

В конце концов, выбор между путем Кунъ Ё и путем Ван Гона — это выбор между тем, чтобы быть пленником своей боли, и тем, чтобы стать архитектором общего будущего. Первый путь яркий и короткий, как вспышка огня. Второй — долгий и трудный, как строительство храма. Но только храм дает приют многим и переживает века. А огонь, даже самый яростный, всегда сжигает себя сам.

Источники и литература:

1.  Park, J., & Shin, S. (2020). Climate Change and Agricultural Crisis in Pre-Modern Korea: Evidence from the Late Silla Period. Journal of Asian History, 54(2), 123-145. [Условная ссылка на академическую базу данных, например, JSTOR]

2.  Ким Бусик. Самгук Саги (Исторические записи Трех Государств). Перевод на русский язык под ред. М.Н. Пака. М., 1959. (Аннотация: Первый официальный исторический труд по истории Кореи, завершенный в 1145 г. Основной источник по периоду Трех Государств и Объединенного Силла. Для данного исследования использовались разделы, посвященные правлениям последних королей Силла и биографиям Кунъ Ё и Ван Гона).

3.  Lee, K., Miller, O., & Jin, D. (Eds.). (2021). The History of Korea (2nd ed.). Palgrave Macmillan. [Условная ссылка]

4.  Kim, J. (2018). Political Dynamics of Later Silla and the Rise of Wang Geon: A Study in Elite Competition and Ideological Shift. Seoul National University Press. [Условная ссылка]

5.  Van der Kolk, B. (2014). The Body Keeps the Score: Brain, Mind, and Body in the Healing of Trauma. Viking. [Использована как теоретическая база для анализа психологии травмы].

3 Унижение власти.

 

 3 Унижение власти.

 

 

Обратимся к продолжению истории.

 

Став монахом, он получил новое имя Сон Джон и с самого детства он демонстрировал свою редкую интеллектуальную одарённости, и он схватывал всё налету. Время от времени он уходил чтобы медитировать горах. В итоге благодаря медитациями он обретает большую силу. Также на 3 года Кунъ Ё становится отшельником и получает знак, что может стать царём. Ворон неожиданно приносит ему обломок таблички с иероглифом «ван». Это событие также описано в «Самгук Саги». Было ли это небесным посланием или нет, но оно укрепило веру Кунъ Ё в его предназначении.

 

В «Самгук Саги» исторических записях о трёх царствах написано, что Кунъ Ё не подчинялся правилам поведения монаха, был своенравным и отчаянно смелым. Однако достиг просветления, но в мирской жизни.

Сам храм Сэдальса был предшественником храма Хынгёна, который располагался в двух местах Сонаке и Сонгвоне. Сонак ныне Кэсон, провинция Хванхе – Пукто, Северная Корея, Йонволь или Ёнволь – провинция Канвондо, Южная Корея. Древнее название Йонволя – Насон или Нэсон.

В это время буддизм быстро менялся, придворные и аристократы придерживались учёной школы «Аватамска-сутры» — это цветочная гирлянда сутр, украшающая просветлённого, содержащая 30 тысяч стихов. В них отразились две ранние концепции «Пустота» и «Иллюзия».

В других сословиях всё больше распространялся сон-буддизм (Сон-буддизм – это корейское название. В Китае его называют чань-буддизм, а в Японии – дзэн-буддизи), основанный на учении Дхарма (Дхарма (Пали) – слово произошло от арийского корня dhar) дававший надежду достичь нирваны всем верующим идущим путём добродетели.

 

В это время в царстве Силла правила царица Чин Сон, сводная по отцу сестра Кунъ Ё. После царицы Сон Док и царицы Чон Док она была третьей царицей Силла.

Царство Силла приходила в упадок. Политическая власть была в руках Ви Хона (Какан (Ибольчхан) – высший). Он был Каканом первого ранге.

Ви Хон по «Самгук Юса» то ли супруг Чин Сон, то ли муж её кормилицы, в сериале он дядя Чин Сон по отцу.

Ви Хон единолично правил управлял советом.

В царстве Силла царит беспорядок, по вине царской семьи и это сказывается на всём царстве.

 

У монаха Чхон Кана друга Кунъ Ё есть свой счёт к царской семье царства Силла. Дело в том, что по ложному навету продажных придворных были казнены три поколения его семьи. Чхон Кан выжил и пришёл в монастырь и готов идти за Кунъ Ё.

Кунъ Ё возвращается из отшельничества в монастырь и встречает Ван Гона.

Сам Кунъ Ё принимает решение начать войну против царской власти в царстве Силла, но его учитель Пум Кё предупреждает его, что прежде надо спасти самого себя, а его благие намерения могут увеличить чужие страдания. Однако Кунъ Ё принял решение и уходит из монастыря, с ним вместе уходит и Чон Кан.

Жадность и гордыня подобны густому туману.

Чон Кан и Кунъ Ё собираются в столицу царства Силла, Сораболь. Благодаря знакомству с Ван Рюном, они также как и Ван Гон плывут на корабле в столицу вместе.

Вокруг становилось тревожнее и в царстве Силла и в царстве Пархэ.

Произошёл мятеж, Ван Сянь Чжи в 874 г. После подавления мятежа его назвали «небесным полководцем» и тот продолжил борьбу. В 879 г. занял Кантон и вырезал более ста тысяч жителей. В 880 году захватил Чанань и объявил себя императором династии Ци. Жестоко и безжалостно расправлялся с чиновниками и знатью династии Тан. Судьба Тан висит на волоске.

В царстве Силла центральное правительство утратило контроль над провинциями, а жизнь при царице Чин Сон стала невыносимой. Наместники в провинциях создают собственные армии, намереваясь разделить страну.

Быстрое расширение территории империи вызвало сложности в управлении огромным государством. На содержание армии, чиновников, дорог и инфраструктуры требовались огромные средства, что истощало экономику. Центральное правительство утратило контроль над удаленными провинциями, где наместники фактически стали независимыми правителями. Нехватка ресурсов привела к застою в развитии технологий и культуры. Царство Силла не мог противостоять варварам, которые имели более совершенное оружие и тактику. Таким образом, издержки управления огромной державой способствовали кризису и падению империи.

 

Приморский город крепость Сонак являлся большим портом, здесь было много иноземных торговцев. Поэтому Ван Гон мог легко научится торговать и узнавать, как живут в других странах и континентах. Ван Гон тоже готовился к будущему. К тому же его обучали как следует и этому способствовал его отец Ван Рюн. Также в то время он был обручён с дочерью мелкого чиновника Кан Чан Ча Ён Хвой. Даже Кунъ Ё понимает, что Ван Рюн сильный и мудрый и о нём не следует в будущем забывать и всегда иметь ввиду. К тому же Ван Рюн был официальным поставщиком царского двора Силлы.

 

Царица Чин Сон является 51 правителем царства Силла. Она была сводной сестрой Кунъ Ё и дочерь короля Кён Муна. Это был второй год её правления, но она забыла о государственных делах и предавалась любовным утехам со своим родным дядей. Презрев свой статус царицы, она ходила к женатому любовнику прямо в его дом.

Здесь имеет место половое злоупотребление, при котором незрелую девочку вовлекли в половую активность, смысл которого она не может постичь, не пройдя стадии психосоциального полового развития, на которой она находится. Такое злоупотребление со стороны родственника длится годами и считается несчастьем для ребёнка, поскольку девочка не может правильно осмыслить возникающие аффекты и конфликты или эмоционально справится с ними. Это не происходило изначально по обоюдному согласию, дядя просто эксплуатирует племянницу и тешит себя, не думает о том, что будет с ребёнком. Всё происходит в общем контексте развития ребёнка и изменяющихся, сложных семейных взаимодействий.

Качество отношений между ребенком и лицами, которые о нем заботятся, а также между ребенком и обидчиком, имеет столь же важное значение, как и сам акт полового злоупотребления, а зачастую даже более важное, в формировании последствий.

Злоупотребление со стороны членов семьи обычно более вредоносно, чем со стороны незнакомцев. Оно представляет собой предательство и эксплуатацию ребенка теми старшими заботящимися людьми и авторитетными фигурами, к которым ребенок привязан и которым вынужден доверять. Те, к кому ребенок обычно обращается за утешением и защитой, становятся источником боли.

Члены семьи, совершающие половые злоупотребления со своими детьми или маленькими племянниками, обычно требуют хранить это в тайне, убеждая своих жертв, что происходящее - особый секрет между ними, который никогда нельзя разглашать. Часто требование молчания подкрепляется подкупом или угрозами расправы, а иногда даже смерти, если ребенок расскажет. Это еще больше ограничивает возможности ребенка искать помощь и усиливает его чувство беспомощности, одиночества и недоверия.

В ситуациях, когда между родственником и ребенком возникает связь, часто наблюдается, что в своей семье он испытывает дефицит понимания и заботы со стороны партнера. Это приводит к одностороннему или взаимному отдалению, а также к недостатку теплого и любящего взаимодействия.

Родственник и ребенок, оба страдающие от недостатка заботы и внимания, начинают искать друг у друга любовь и нежность, которые часто находят выражение в физической близости. Родственник манипулирует либидинальной привязанностью ребенка к первичному заботящемуся лицу и его естественной склонностью выполнять просьбы взрослых, чтобы удовлетворить свои собственные потребности, не учитывая потребности и ограниченное понимание ребенка. Взрослый также предает ребенка, злоупотребляя тем удовольствием, которое дети обычно получают от родной матери в виде ласки и нежности.

У ребенка стремление к удовольствию и потребность в удовлетворении переплетаются с пренебрежением и использованием, что приводит к постоянным трудностям в поиске радости, неспособности по-настоящему наслаждаться и формированию привязанности к тем, кто злоупотребляет его доверием.

Ребенок уже пережил определенную депривацию и приступает к "репетиции будущей половой роли" с генитальными устремлениями, сильно подорванными постоянной жаждой любви и заботы, которую он испытывал на зависимом, инфантильном, доэдиповом уровне.

Эта нехватка делает ребенка уязвимым к любым проявлениям любви и заботы, и они могут быть направлены старшим к преждевременной активности, до того, как ребенок будет достаточно развит, чтобы осознать и интегрировать этот опыт.

Более того, при дворе часто молчаливо одобряют или даже открыто поощряют такое поведение, несмотря на своё показное неведение относительно сложившейся ситуации.

Формирование Супер-Эго, которое подразумевает идентификацию с реальностью, неизбежно искажается в таких ситуациях, нарушая развитие Эго-функций понимания и использования реальности. Понятия о том, что правильно, а что неправильно, становятся неясными. Чиновники одобряют и поощряют происходящее, намекая при этом, что об этом лучше никому не рассказывать. В итоге царица начинает демонстрировать такие отношения, поскольку у неё уже искаженное представление о том, что действия и любовная забота равнозначны, и что такие родственное сношение — это главный или единственный способ любить и быть любимым.

Неуверенность в себе в разных степенях, низкая самооценка, неустойчивая идентичность, путаница в понимании нормальных половых ролей, недоверие ко взрослым, беспомощность или защитная агрессивность, а также чрезмерная зависимость продолжают присутствовать на протяжении подросткового периода и всей взрослой жизни такой девушки. В результате свидания, ухаживания и супружество неизбежно оказываются в какой-то мере нарушенными, проявляясь в спектре от одиночества и изоляции до чрезмерно активных, бурных и кратковременных связей.

Часто ребенок получает особую благосклонность, привилегии или дополнительное внимание за то, что радует взрослого, и начинает воспринимать и использовать это как предмет торговли или обмена.

Женщины, пережившие такое насилие, сталкиваются с различными половыми дисфункциями. Некоторые из них остаются безбрачными и никогда не вступают в отношения с мужчинами, тогда как другие находят хорошие контакты с половыми фантазёрами, которые не представляют для них угрозы. Некоторые женщины, всё ещё жаждая материнской любви и испытывая гнев к жестоким мужчинам, вступают в более или менее открытые отношения с женщинами. Некоторые выходят замуж и ведут внешне нормальную жизнь, но остаются холодными в половых отношениях. У них возникают трудности с воспитанием детей, и они испытывают сложности с обеспечением детям адекватного просвещения и защиты от того, что пережили сами.

Травма часто дезориентирует ребенка и мешает ему полностью доверять своему восприятию. Неуверенность в том, что является реальностью, и путаница между правильным и неправильным усиливаются.

Наверное, самым печальным последствием абьюза является всепоглощающее депрессивное чувство, что никогда не удастся зажить нормальной, мирной взрослой жизнью и построить значимые отношения. Любая попытка близости с другим человеком кажется опасной. Еще более мучительно отсутствие целостного ощущения собственного "я" и восприятие того, что даже те фрагменты, которые имеются, деградировавшие, неприемлемые или никчемные. Жизнь представляется бесконечным, унылым и оторванным ото всего одиночеством.

Уничтожение души кажется особенно тяжелым для девочек - жертв, поскольку проникновение воспринимается как разрушительное вторжение в самое сокровенное, глубоко внутри, являясь крайним нарушением приватности, значительно хуже, чем словесные оскорбления или физические нападки на поверхность тела.

У пациентов с диагностированными пограничным и нарциссическим расстройствами личности часто наблюдаются истории депривации, физического насилия и злоупотребления, хотя эти факторы не всегда признаются как значимые этиологические составляющие. История злоупотребления, особенно такого рода, обычно присутствует у людей с расстройством множественной личности. Чаще у жертв злоупотребления встречаются менее радикальные защитные механизмы - отрицание и "частичная" диссоциация.

Поэтому не умеющему управлять большим царством дяде любовнику царицы, да и самой сильно травмированной уже выросшей девочке не удалось бы никогда удержать Силлу от распада. К слову, стоит отметить, что изначально эту связь покрывали, а когда уже стали говорить было поздно, у царицы развилась глубокая травма, а её дядя не отдал бы власть, которую приобрёл через эту аморальную связь.

2. Мальчик остался фактически брошенный родителями.

 

2. Мальчик остался фактически брошенный родителями.

 

 

Все мы знаем, что отсутствие отцовской поддержки в семье часто приводит к интеллектуальным и психическим задержкам в развитии ребенка.

Когда у ребенка нарушены коммуникативные навыки, высокая тревожность и страхи, и он не умеет приспосабливаться к жизни, то чувствует себя чужим повсюду.

Для мальчика отец является ключом к его самоидентификации в плане пола, то есть к осознанию себя как мужчины не только физически, но и психологически. Отец — это его родина, его "стая".

Человек, переживший утрату или покинутость в раннем детстве, становится чрезвычайно чувствительным к любому отказу или потере. Часто он пытается компенсировать утрату, стремясь угодить другим людям или приобретая вещи и еду, которые он недополучил в детстве, при этом забывая о собственных потребностях. Будто старается заполнить бездонную пустоту. Ребенок, лишенный любящей матери, не может нормально развиваться и становиться самостоятельным, осознавать свою самоценность. Такой человек оторван от самого себя, всю жизнь чувствует себя нелюбимым, склонен к депрессии и ориентируется в своем поведении на ожидания и оценки окружающих. Эти нарушения называются нарциссическими и означают, прежде всего, искажение любви к себе и самоценности.

Брошенные дети не могут справиться с чувством покинутости. Это состояние просто существует, и ребенок живет с ним, формируясь под его влиянием. Чувство утраты и страх потери влияют на то, как такой ребенок функционирует.

Когда такой ребенок вырастает, он бессознательно стремится удерживать жизнь в привычных рамках, чтобы не сталкиваться с неизлеченными травмами. Он старается соответствовать ожиданиям других и избегает ситуаций, где мог бы столкнуться с отказом или непринятием. Или же, наоборот, он воссоздает сценарии детской брошенности и повторяет ситуации покинутости.

Человек, ощущающий себя брошенным, стремится положить этому конец. Тот, кто в детстве чувствовал себя покинутым, запер боль внутри и адаптировался к ней с помощью защитных механизмов. Боль, которую он пережил в детстве, перестает осознаваться, но жажда самоутверждения остается.

Для выживания такой человек должен ощущать безопасность. Он вынужден отказываться от удовлетворения некоторых своих потребностей, чтобы соответствовать требованиям общества. Если ребенок слишком сильно адаптируется, он подавляет свою жизненную энергию. Ложная самость скрывает истинную, и в конечном итоге истинная самость может выражаться только через ложную. Если ребенку доступна только ложная самость, он отказывается от своих естественных жестов, поз, выражений агрессии и т.д. Происходит отказ от себя — самоотчуждение. Это и есть природа нарциссизма.

 

Эмоциональная сфера развития также страдает. Ребенок может проявлять высокую возбудимость, импульсивность и гиперактивность или, наоборот, быть замкнутым и чрезвычайно ранимым. Его нервная система отличается высокой возбудимостью, и успокоить такого ребенка требует значительных усилий.

В отношениях со сверстниками ребенок, лишенный родительской любви, также проявляет высокую степень ранимости и незащищенности. Это может выражаться в обидчивости и неспособности принимать правила взаимоотношений. Кроме того, такой ребенок часто демонстрирует повышенную агрессивность, используя ее как способ психологической защиты.

Психология брошенного ребенка строится на страхе непринятия окружающими и неуверенности в своих силах и способностях. Однажды полученная психологическая травма, даже в младенческом возрасте, может иметь серьезные последствия на всю последующую жизнь человека.

Возрастные кризисы у таких детей протекают значительно тяжелее и дольше. Особенно сложно проходит подростковый кризис, когда у ребенка усиливается чувство одиночества и ненужности.

Важно помнить, что из ребенка с травмированной душой вырастет взрослый с травмированной психикой, который, вероятно, создаст проблемную семью.

Человек, страдающий комплексом брошенного ребенка, эмоционально закрыт от других, не доверяет им и воспринимает окружающий мир как враждебный и неприветливый. Он не верит в искреннюю любовь, поэтому его отношения с окружающими людьми часто складываются трудно.

Если это решительный человек, и обстоятельства жизни позволили ему добиться успеха, комплекс может сделать его жестоким, бесчувственным и недоверчивым. Он не позволяет никому приблизиться к себе и полностью полагается на собственные силы. В профессиональной сфере он может достичь значительных успехов, так как стремится к цели, не останавливаясь перед преградами. Он не позволяет себе проявлять слабость, однако, несмотря на свои достижения, в глубине души у него постоянно присутствует страх перед собственной беспомощностью, оставшийся с детства.

В личных отношениях и браке такой человек держит партнера на большом эмоциональном расстоянии и стремится к контролю. Он боится и избегает настоящих, глубоких чувств, из-за чего отталкивает потенциальных партнеров своей холодностью и жестокостью.

 

С момента вступления в буддийский монастырь, Кунъ Ё начинает испытывать на себе "положительные эффекты психологического воздействия": ощущение невероятного гостеприимства, полной безопасности и дружелюбия новой среды, безупречное понимание — именно то, чего ему не хватало в жизни.

Со временем подросток добровольно, но под влиянием «новых наставников», заменяет своих настоящих членов семьи на «духовных». Этот процесс проходит быстро, поскольку у подростка ещё нет развитого критического восприятия новой пропаганды. Постепенно Кунъ Ё не только перестаёт воспринимать родителей как значимых для общества, но и начинает считать их источником своих проблем, проявляя агрессию и совершаемая аморальные поступки.

На собраниях напрямую не говорится о необходимости избавиться от тех, кто считает уход в буддийский монастырь неверным. Однако общий контекст ясно намекает, что существуют невежественные люди, которые не достигли просветления и живут в тёмном мире, тогда как мы, просветлённые, не должны тратить время на общение с ними. Вместо этого лучше постепенно отдаляться от них.

Также в буддийских храмах того времени существовал запрет на создание семьи, сексуальные отношения и рождение детей.

Основным учением центра было служение Будде. Жизнь считалась незначительной по сравнению с духовным развитием, и семья, карьерные достижения и личные цели воспринимались как несущественные. Создавалось впечатление, что без близости к Будде вся жизнь будет ужасной.

После прохождения инициации, человек обязуется признать авторитет и следовать установленным правилам. Новый член буддийского храма полностью погружается в жизнь сообщества и начинает трудиться на его благо. Подросток не ощущает себя подчинённым, так как постоянно общается с наставником и членами общины. В течение дня адепт занят выполнением своих обязанностей, молитвами и медитациями, и не остаётся наедине ни на минуту.

Происходит принятие новой модели поведения и невозможность возврата к прежнему состоянию. В рядах буддистов всегда есть специалисты в области психологии, которые мастерски внушают «ученикам» определенные установки и убеждения.

В начале невозможность возврата к прежнему состоянию обеспечивается строгими связями внутри буддийского храма. В таких условиях человек претерпевает быстрые изменения. Молодой мальчик начинает воспринимать свое прошлое окружение как враждебное и считать прежний образ жизни кардинально неправильным.

Ребёнок может самоуверенно заявить, что нашел «совершенное сообщество», в котором царят мир и гармония.

В буддийский храм Кунъ Ё пришел не по своей воле. Его кормилица отправила его туда, внушив что он должен туда попасть, так что принятие монашества не было его свободным выбором. Позже выбраться из храма ему стало крайне сложно, так как сознание Кунъ Ё уже было полностью закрыто для критического восприятия окружающего мира.

О никакой счастливой жизни для ребёнка в буддийском храме речи не шло. Его просто отрезали для мирской жизни внушая, что так такому как он и надо жить чем наносили ребёнку психологический ущерб. Его поведение, мысли и эмоции находятся под контролем, применюятся различные методы для превращения новобранца в преданного, послушного и угодливого участника сообщества.

В буддийском храме считают, что они или их лидер имеют особый статус, который отделяет их от общества и семьи. Иными словами, такой храм — это организация с строгой иерархией, возглавляемая обожествленным лидером или руководством, использующая методы контроля сознания своих членов и их удержания, а также строго регламентирующая все аспекты их жизни.

Пока в храме сохраняется неограниченная власть, она не способна на изменения. Конечно, они могут изменить свои установки, но это не затрагивает фундаментальной проблемы. Также и никакая реальная эволюция невозможна, пока во главе группы стоит гуру, учитель или обожествляемый лидер. Пока группа функционирует на тоталитарных принципах, она обречена на негативные последствия, и ничто не может предотвратить развитие событий по самому худшему сценарию.

Буддийский храм стремился стать своего рода «положительной» семьей для всех своих членов.

Поэтому они легко вовлекли мальчика, который ищет то, что они не нашли в своей родной семье и что им должны были предоставить родители: безусловную любовь и принятие, внимание, понимание, заботу и тому подобное.

В подростковом возрасте возрастает потребность в поддержке со стороны взрослого, а отношение к родителям, которых у Кунъ Ё никогда не было становится более критичным. В этот период, когда разочарование в семье достигает пика, подросток может легко отправиться на поиски «новых родителей».

В успешных храмах лидеры часто выполняют роль родителей по отношению к своим последователям, которые в своих восторженных отзывах часто упоминают, что эти руководители заменили им отца и мать.

Кунъ Ё попадал в храм не по собственному осознанному выбору, а потому что его обманули. Это процесс соблазнения, а не свободного волеизъявления. Ему обещают все и сразу, осыпают комплиментами, подчеркивая его исключительность и невероятные способности изменить мир, предлагают щедрые подарки и прочее. Мальчику говорят, что здесь он найдет добрых и верных друзей, понимание всех его проблем и что это отличная возможность проявить себя и стать свободным.

Со временем Кунъ Ё перестает осознавать, что он уже не тот, кем был раньше. Его поступками управляют другие, он смотрит на мир чужими глазами, и между ним и реальной жизнью образуется огромная пропасть.

 

В храме идеализируют некоего живого человека, считаемого создателем или основателем прогрессивного движения. Этот человек единственный знает истину. Поэтому «старые» члены группы полностью преданы учителю, и не ставят под сомнение ни его слова, ни действия. Мыслить, действовать и чувствовать разрешается только в рамках указаний этого лидера.

В храме требуют отделения от внешнего мира и отказа от признания других религий и мировоззрений. Учение (идеология), с которым знакомят Кунъ Ё, считается членами группы единственно верным и способным решить все существующие проблемы.

Буддийский монахи говорят: «Присоединяйся к нам, закрой за собой дверь и оставь всё, что у тебя было: друзей и увлечения. Всё это не имеет значения, только мешает тебе развиваться и достигать успеха.

Кунъ Ё перестаёт критически осмысливать, сомневаться или задавать вопросы по поводу религиозного учения. У него развивается черно-белое восприятие мира. Вера строится основанная на чувстве стыда. У него складывается магическое убеждение в том, что Будда решит все проблемы без его активного участия. Его приучают к жизни через строгое и навязчивое следование правилам и предписаниям, внушают абсолютные суждения: склонность видеть недостатки и зло везде, особенно вне своей религиозной группы. Происходит компульсивное стремление к выполнению религиозных ритуалов, а также постепенный отказ от социальной жизни, изоляция и разрыв прежних отношений.

Монахи занимаются манипуляциями текстами и цитатами, дают ощущение избранности, утверждения о личных посланиях от Будды.

Зачастую на лице Кунъ Ё можно наблюдать похожее на состояние транса выражение лица, счастье или чрезмерная духовная возбужденность.

В характере проявляется ощущение собственной правоты и превосходства над остальным человечеством, которое скажется в дальнейшем.

При этом проявляется и разочарование, сомнения, кризисы психического, физического и эмоционального состояния, страх обратиться за помощью из-за опасения быть разоблаченным как «недуховный».

Одна из главных задач буддийских монахов принявших Кунъ Ё к себе заключается в изоляции человека от его близкого окружения и социальных связей, которые могут оказать влияние на его убеждения. Возможные родные люди для него, являющиеся важными и значимыми людьми, становятся первыми целями для того чтобы вытащить их из души ребёнка и заменить своим вероучением. Сами буддийские монахи начинают замещать членов семьи, создавая такие условия, что человек вынужден заменить возможных родных, братьев и сестер на «духовных» наставников из храма. В результате Кунъ Ё перестает считать родителей социально значимыми, видит в них причины своих неудач и может проявлять агрессию или совершать аморальные поступки.

В формирующемся мировоззрении и еще неустойчивой ценностной системе Кунъ Ё объективно существуют определенные «уязвимые места», на которые можно воздействовать.

Прежде всего, ему внушают, что до вступления в секту его жизнь была бесполезной и пустой. Но теперь всё изменилось, и в храме уверены, что знают, что ему нужно. – Первый контакт с буддийским учением Кунъ Ё воспринимается как откровение, открывающее новый взгляд на мир. Буддийское учение утверждает, что она обладает исключительным и единственно верным пониманием мира, которое решает все проблемы.

Здесь не принято размышлять, задавать вопросы или сомневаться. В буддийском храме есть учитель, который единственный знает истину. Учение считается единственным правильным и вечным знанием. Наука, рациональное мышление и разум отвергаются как зло или глупость. Личность становится не только одержимой, но и счастливой.

Буддийский храм представляет собой элиту, вершину человечества, избранных. Остальные люди обречены на погибель. Если хочешь спастись, немедленно иди в буддийские монахи. Храм защитит тебя от внешнего мира с помощью особой одежды, специального питания, уникального языка и строгих правил взаимодействия с окружающими.

Храм настаивает на том, чтобы Кунъ Ё разорвал все старые связи, поскольку они мешают его духовному росту. Храм полностью контролирует его личную жизнь, включая сексуальные отношения, выбор партнеров, групповое взаимодействие или полное воздержание. Он постоянно находишься под наблюдением монахов. У него нет времени на себя. Он занят участием в бесконечных чтениях и медитациях. Храм строго следит за дисциплиной и соблюдением правил, так как это считается единственным путем к спасению.

Остаться в одиночестве невозможно; всегда рядом будет монах. Когда Кунъ Ё начнет задаваться вопросом, почему не достиг обещанного успеха, ему ответят: «Ты сам виноват», «Ты недостаточно усердно трудился» или «Ты недостаточно веришь».

К сожалению, физические, психологические и эмоциональные последствия травмы для ребенка зависят от того, смогут ли окружающие его люди — особенно взрослые, которым он должен доверять и на кого полагаться — предоставить ему необходимую поддержку, любовь, заботу и понимание. Огонь может согреть или уничтожить, вода может утолить жажду или затопить, ветер может нежно ласкать или пронизывать насквозь. То же самое происходит и в человеческих отношениях: мы можем как строить и поддерживать, так и разрушать, вселять страх или исцелять.

Из этого также следует, что ранние жизненные впечатления (опыт) будут иметь большее влияние, чем более поздние. Мозг стремится понять окружающий мир, опираясь на образцы, сохраненные в памяти. Когда в нервной системе вновь объединяются ранее связанные стимулы, мозг воспринимает их как «нормальные» или «ожидаемые» и начинает игнорировать их.

Одна из характерных особенностей памяти заключается в том, что нервные процессы постоянно развиваются, изменяясь в зависимости от частоты повторения определённых паттернов. То есть нейронные цепи, которые активно используются, будут претерпевать изменения (развиваться), тогда как малоактивные цепи останутся неизменными. Эта зависимость от частоты использования является одним из ключевых свойств нервной системы. Хотя концепция выглядит простой, она охватывает множество аспектов.

Первые впечатления о людях, с которыми мы взаимодействуем, формируют наше восприятие мира. Каждый день наш мозг сталкивается с большим объёмом информации, и нам приходится опираться на уже имеющиеся образцы, чтобы предсказать, чего ожидать в окружающей действительности. Если ранний жизненный опыт нельзя считать нормальным, это может привести к тому, что наши прогнозы будут искажены, а поведение направлено в небезопасное русло.

Внутри храма почти все решения — от того, что следует есть и носить, до того, как думать и молиться — принимаются за новичков. Подобно другим областям мозга, структуры, отвечающие за развитие самосознания, развиваются или регрессируют в зависимости от частоты их использования. Чтобы развить самосознание, человек должен научиться принимать решения и оценивать их последствия; если же вы лишь научились подчиняться, у вас будет мало шансов понять, что вы на самом деле любите и чего хотите.

Дети, которые не получают постоянных подтверждений любви, физической ласки и уверенности в своей желанности и любви, не получают необходимой стимуляции для правильного формирования ассоциаций между «наградой», удовольствием и человеческими отношениями в своем мозгу.

Из чего следует сделать вывод что религия оказала чрезвычайное воздействие на Кунъ Ё и именно ощущение своей избранности вело его дальше.