80. Разговор Кэ Бэка и Ый Чжа и прочие события.

 

80. Разговор Кэ Бэка и Ый Чжа и прочие события.

 

Кэ Бэк понимает, что Ый Чжа завидуя ему просто назло может пойти на поводу у своего дяди Ким Чхон Чху и поэтому вызывает его на разговор с глазу на глаз и просто угрожает, зная, что угрозу свою способен исполнить в любом возможном случае.

У царства Силла есть две важных крепости Танхан и Тэя и если их завоевать тогда силласцы сразу сдадутся и сбегут. Кэ Бэк и его друзья во Дворце Хын Су и Сон Чхун считают, что будет всё дальше и дальше от них. Ый Чжа становится с каждым днём всё более властным и подозрительным по отношению к чиновникам и побратимам.

Чхо Ён приезжает во Дворец в поисках Кэ Бэка. Она съездила в царство Когурё и получила их согласие на объединение против войск царства Силла.

Кэ Бэк считает, что Ый Чжа должен подчиняться царству Пэкче, а не царство ему.

Ый Чжа в бешенстве, что Кэ Бэк смело и открыто готов атаковать силласцев вместе с когурёсцами. Ый Чжа, став ещё взрослее физиологически никак не способен вырасти умственно личное эго для него важнее здравого смысла.

Чтобы убедиться в глупости и дурости Ый Чжа достаточно увидеть вот такой его диалог с Кэ Бэком.

К: Государь.

ЫЧ: Лучше молчи.

К: Государь!

ЫЧ: Я же велел тебе молчать! Слушай меня. Ты думаешь я тебе завидую? Думаешь, боюсь, что ты станешь вторым Ён Кэсомуном и что опасаюсь заговора против меня?

Мелкие стычки между Когурё и Тан скоро перейдут в полномасштабную войну. Ежели мы объединимся с Когурё, то одним махом станем врагами Тан и Силла. Как ты думаешь стоит идти на такое?

К: Государь, Ким Чхон Чху не стоит доверять. С ним следует быть настороже. Он с самого начала предвидел поражение Силла. Поэтому и приехал в Пэкче.

ЫЧ: Кто твой повелитель?

Кэ Бэк вспоминает свои слова сказанные Хын Су и Сон Чхуну:

«К: Наш государь должен подчиняться Пэкче.

С: Что? Никогда больше не говори так. Я понял, о чём ты, но лучше держи это при себе.»

ЫЧ: Кто твой повелитель, я спрашиваю?

К: Я служу вам, государь.

ЫЧ: Тогда поскорее напиши письма Ён Кэсомуну. Что, не сможешь?

 

Вот такой диалог явственно демонстрирует, что Ый Чжа думает вовсе не о благополучии своей страны, а только о своём эго. Думать головой он напрочь отказывается, лишь бы было как он хочет, даже если это нелепо с точки зрения здравого смысла, Ый Чжа одержимый садист, который хочет чтобы просто было по его, раз он царь. Он ленив и труслив и живёт лишь для личного самоудовлетворения невзирая на последствия.

Ким Чхун Чху пытается сделать так, чтобы один из сыновей царя отправился учится в Империю Тан. Однако согласия не получает. Затем Кэ Бэк, Ый Чжа и Ким Чхон Чху отправляются поохотится.

Ый Чжа всячески пытается укрепить дружбу с царством Силла, но все разговоры при Дворе лишь о доблести и таланте Кэ Бэка и о том, что он прав в своих стремлениях по продолжению военных действий против царства Силла и это продолжает бесить Ый Чжа.

Тхэ Ён готова отдать своего сына Тхэ учится в Империю Тан, лишь бы тот стал наследником престола. Однако знать переигрывает и намеривается отправить туда Хэ сына Ын Го.

От того что все боятся, восхищаются и уважают Кэ Бэка. Ый Чжа впадает в настоящую бабскую истерику. Он нервничает и бесится от своей неуверенности в себе. Разум Ый Чжа просто отключается.

Ын Го мстит, говорит Ый Чжа что её сына Хэ его жена Тхэ Ён собирается отправить в Империю Тан и утверждает, что Ким Чхон Чху стремится не только стравить его с Кэ Бэком, но и забрать царевича Хэ Ын Го говорит, что Ким Чхон Чху надо как следует наказать за его вероломство. Ын Го говорит, что их войско вполне способно одержать победу над царством Силла. Ын Го хорошо излучила Ый Чжа и знает, как им манипулировать. К тому же узнав правда он не станет терпеть.

Ый Чжа берёт Ким Чхон Чху под стражу. Дальше Ый Чжа начинает отыгрываться на Тхо Ён.

Ый Чжа хочет казнить Ким Чхон Чху и дать Кэ Бэку право вести войну. Кэ Бэк напоминает о царстве Когурё и Империи Тан.

Ый Чжа теперь одобрять союз с царством Когурё, но теперь в этом союзе начинает сомневаться сам Кэ Бэк. Однако это уловка. Хын Су и Сон Чхун просят Кэ Бэка повлиять на Ый Чжа чтобы тот начал наконец давно отложенные реформы.

Ый Чжа прости Ын Го, чтобы она просила Кэ Бэка подчиниться ему. Однако Кэ Бэк говорит, что войну с царством Силла начинать рано.

Встаёт вопрос казнить ли Кима Чхон Чху. Многие боятся открытой войны, Ый Чжа делает голосование знати.

Кэ Бэк против открытой войны с царством Силла, сейчас не время для этого и Ким Чхон Чху надо убить на поле брани.

Ын Го тоже считает, что Ким Чхон Чху надо убить здесь и сейчас и она пытается прогнуть знать под себя, используя добытые на них компроматы. Об этом Сон Чхун рассказывает Кэ Бэку.

Ын Го говорит, что делает это ради Кэ Бэка. Ведь поведя войска, он затмит собой Ый Чжа и наконец тот будет его бояться. Кэ Бэк сможет ему отомстить и за то, что он отнял у него Ын Го и лишь тогда она сможет быть рядом с ним. Кэ Бэк задумывается о словах Ын Го и свои своими сомнениями с Сон Чхуном.

Знать тянут в стороны – казнить или не казнить Ким Чхон Чхуна. Голосование оканчивается тем, чтобы не казнить Ким Чхон Чхуна. Такое решение выносит Совет Дворян. Ый Чжа снова впадает в бешенство, он не хочет считаться с мнением Совета Дворян, но те просят его остановится, и прогибаться под Ын Го тоже никто не хочет.

Царь бесится и даже хочет распустить Совет Дворян, но Ын Го просит его подождать и говорит, что она тайком отравит Ким Чхон Чху через благовония, но Кэ Бэк удаётся разгадать этот план. И спасти жизнь Ким Чхон Чху и хватает смелости прийти к Ын Го и сказать всё прямо, она говорит, чтобы Кэ Бэк не вмешивался, но том всё равно.

Неродной брат Кэ Бэка Мун Гын работает на царство Силла и помогает Ким Чхон Чху сбежать из Дворца.

Кэ Бэк решает догнать его и догоняет, и видит своего неродного брата вместе с ним, своего неродного брата вместе с ним, начинается стычка. Он стал силласцем лишь бы не жить на одной земле с Кэ Бэком. К Ким Чхон Чху на помощь приходит Ким Юсин и приветствует Кэ Бэка его именем И Ри. Ким Юсин искренне восхищается Кэ Бэком. Ким Юсин обещает Кэ Бэку отвоевать обратно полученный им крепости. Кэ Бэк готов принять этот вызов.

Вот только Ый Чжа страдая патологической подозрительностью не верит, что Ким Юсин лично спас Ким Чхон Чху.

Ким Юсин и Ким Чхон Чху связывают родственные узы.

Приходит весть о том, что 4 крепости из тех, что захватил Кэ Бэк отбил Ким Юсин и он разбил лагерь возле крепости Тэясон и отправил отряды к крепости Качжам. Знать говорит, что Кэ Бэк не торопится уезжать на передовую. И лучше всего взять штурмом крепость Тэясон, где спрятался Ким Чхон Чху. Пусть силласцы решает, что они идут защищать Камчжан, но их войско развернётся и нападает на Тэясон.

 

Бун Сок зять Ким Чхон Чхуна и Ко Тхапсо дочь Ким Чхон Чхуна сильно переживали за него. Однако ради Родины Ким Чхон Чху готов рисковать собой. Кин Чхон Чху просит Бун Сока защитить крепость Тэясон и уезжает.

В нападении на крепость с Кэ Бэком решает отправиться и сам Ый Чжа. Весть о войске доходит до Бун Сока и Ко Тхапсо. Кэ Бэк три дня осаждает крепость Тэясон. В крепости Тэясон находится предатель, чью невесту довёл до самоубийства комендант из этой крепости, поэтому он готов отомстить любой ценой.

Ын Го приезжает на передовую. Хын Су рассказывает Кэ Бэку о подлости Ый Чжа, которую тот совершил чтобы Ын Го стала его женщиной.

Наконец крепость пала и Ый Чжа не хочет щадить пленных, хочет, чтобы силласцы их боялись. К Ый Чжа приводят дочь и зятя Ким Чхон Чху. Силласцы сдавались веря, что им сохранят жизнь, но Ый Чжа желает всё делать по-своему, он не Кэ Бэк и не хочет никого жалеть. Однако приходит Кэ Бэк и говорит, что так поступать нельзя, казнить сдавшихся врагов подло, ведь им было обещано даровать жизнь. Ый Чжа не хочет ни с чем считаться. Слово нельзя нарушать если его даёшь, иначе начнётся бесконечное кровопролитье Ый Чжа не верит, что можно сражаться по чести и совести, считая, что война сама по себе бесчестна. Кэ Бэк открыто выступает против Ый Чжа, Кэ Бэка за это арестовывают, а Ый Чжа убивает зятя и дочь Ким Чхон Чху.

Ким Чхон Чху узнаёт о гибели дочери и зятя.

Ый Чжа готов обойтись без Кэ Бэка и желает начать атаку на столицу царства Силла Сораболь. На пути на них нападают силласцы, и они попадают в засаду. Ый Чжа падает с лошади и повреждает голову и может вовсе не прийти в себя и умереть. Во Дворце не знают, что делать дальше. Идёт война, а государь лежит без чувств. Кэ Бэк возвращается в столицу и узнаёт, что Ый Чжа не приходит в себя уже 6 дней и даже если очнётся, то будет инвалидом.

Царство Силла готова начать открытую войну с Пэкчэ, война неизбежна. Знать перепугано перешёптывается. Они думают объявить наследника и тогда царица сможет вершить государственный дела и также нужен человек, способный командовать всей армией Пэкче. На роль главнокомандующего Хын Су предлагает поставить Кэ Бэка. Ведь народ и войско доверяют лишь Кэ Бэку. Однако, что скажет, когда очнётся Ый Чжа. Тхэ Ён боится злости Ый Чжа, но Хын Су и Сон Чхун убеждают её, что царь при смерти. Они приводят достойный аргумент, что царство Силла вот-вот начнёт наступление и они могут потерять царство Пэкчэ и если что Ый Чжа не будет слишком злиться. Тхэ Ён соглашается.

Кэ Бэк вспоминает все брошенные в свой адрес слова, сказанный Ый Чжа, то, как он унижал и обесценивал его, как завидовал и подозревал в коварстве. Ын Го говорит Кэ Бэку, что Ый Чжа всегда будет следить за ним, поскольку совершил преступление. Кэ Бэк в итоге становится верховным главнокомандующим.

Кэ Бэк решает начать с обороны, ведь войско царства Силла ведёт Ким Юсин и его не стоит недооценивать, стоит покинуть крепость и атаковать, как они её потеряют. Если царство Силла медлит с решительным наступлением значит Ким Юсин пытается их выманить. Если они не станут нападать царство Силла постепенно начнёт отступать и тогда им можно будет нанести удар. Кэ Бэк хочет распространить весть, что царство Когурё собирается напасть на царство Силла придётся сражаться на два фронта. Ён Кэсомун хочет, чтобы пэкчесцы вернули у царства Силла когурёские владения. Получив их Ён Кэсомун, пойдёт в наступление. Если будет так, то и царство Пэкче пойдёт в атаку, а царству Силла останется лишь отступить.

В царстве Силла Ким Чхон Чху начинает думать, что царство Пэкче и царство Когурё сговорились против них. Ким Юсин должен перейти в оборону, но тем не менее Ким Чхон Чху хочет любой ценой уничтожить царство Пэкчэ.

Силласское войско отступает вглубь границ царства Силла, и армия Ким Юсина отходит от царства Пэкчэ. Знать благодарна за это именно Кэ Бэку и посоветовавших его на пост главнокомандующего Хын Су и Сон Чхун.

Опять поднимается вопрос о назначении наследника престола. Кэ Бэк решает держать нейтралитет в этой ситуации.

Ын Го просит у Кэ Бэка помощи чтобы её сын стал наследником и тогда она обещает вернуться к нему. Ын Го говорит наконец, узнаёт правду о том, что точно тогда произошло сидящий в тюрьме юноша признаётся, что получил приказ Ый Чжа доставить прошение с жалобой почившему царю и наказание рода Ын Го клана Мок было воплощением коварного плана Ый Чжа.

Кэ Бэк вспоминает как Ый Чжа врал ему, что говорил с отцом чтобы рассеять его подозрения и просил его понаблюдать за Ын Го и её окружением. Кэ Бэк не хочет на это соглашаться, но Ый Чжа говорил, что это вынужденная мера и речь идёт об Ын Го кто же ещё сможет её защитить.

Кэ Бэк спрашивает Ый Чжа почему тот так поступил с Ын Го, взяв в жёны, не посоветовавшись для начала с ним. Однако тот сказал, что Кэ Бэк готов пожертвовать жизнью лишь бы Ын Го осталась в живых. Якобы она сама попала в беду чтобы спасти Кэ Бэка, а что сделал сам Кэ Бэк чтобы ей помочь. Ый Чжа говорил, что не знает с кого это началось, были ли Кэ Бэк первым кто втайне полюбил Ын Го или же он Ый Чжа.

Заключённый также говорит, что Хын Су и Сон Чхун знали об этом и промолчали.

Кэ Бэк в ярости идёт к лежащему без сознания Ый Чжа и говорит, что обманулся в нём и выдавал желаемое за действительное. Ый Чжа знал, что Ын Го для Кэ Бэка дороже собственной жизни, но втайне сделал всё, чтобы её заполучить. Ый Чжа заврался и играл со всеми.

Кэ Бэк вызывает к себе Хын Су и Сон Чхуна и говорит, что Ый Чжа для него теперь никто. Кэ Бэк говорит также, что все они должны были свято чтить данную друг другу клятву, но Ый Чжа её нарушил. Кэ Бэк никогда не забывал данную им клятву. Он не понимает, почему Хын Су и Сон Чхун ничего ему не рассказали. Хын Су и Сон Чхун говорят, что так было лучше и готовы понести за это любое наказание. Они просят прощения. Кэ Бэк не понимает, что же тогда такое доверие, честь, достоинство, если их у человека нет, ему нельзя доверять и что ему теперь делать и как ему теперь быть и жить дальше.

Важно если в тебя верят, то эту веру надо оправдывать и защищать тех, кто на тебя полагается. Кэ Бэк теперь верховный главнокомандующий Пэкчэ и решать теперь всё ему.

Кэ Бэк приходит к Ын Го. Говорит, что хочет сохранить доверие к Ый Чжа и говорит поскольку ему Кэ Бэку доверяет народ Пэкчэ, не ради Ый Чжа, а ради своей Родины Пэкчэ, он хочет оправдать доверие. Только мысль о том, что он посвятил Ын Го Пэкчэ и сам целиком принадлежит своей Родине даёт ему силы жить дальше. Он тоже служит своей стране. Пока Родина нуждается в них, можно вытерпеть любую боль и он и дальше собирается её терпеть. Поэтому он также не станет вмешиваться в дела престолонаследия. Это должен решать Совет Дворян, и кто не стал бы наследником, он будет ему служить.

Для Ын Го его слова сродни предательству. Однако сам Кэ Бэк не хочет помнить то, что было в прошлом. Когда-то Кэ Бэк любил Ын Го, но теперь не хочет помогать ей делать наследником её сына. Однако те, кто поддерживает Ын Го продолжают уговаривать Кэ Бэка, но безуспешно.

Ын Го начинает прилагать усилия чтобы Ый Чжа вышел из комы, раз он женился на неё то пусть несёт ответственность до конца. Ый Чжа истребил весь клан Ын Го – Мок и она не даст так легко ему умереть и свою месть она не сможет довести до конца если Ый Чжа умрёт.

Совет Дворян избирает наследником престола принца Тхэ, сына Тхэ Ён. Кэ Бэк тоже рад такому исходу. Несмотря на болезнь царя Тхэ Ён устраивает пир в честь того, что Совет Дворян выбрал наследником её сына. Кэ Бэк просит торжество отменить, поскольку никто так не делает и той приходится всё завершить.

Хын Су и Сон Чхун вновь говорят о проведении необходимых для страны реформ, пока царь болен, а его жена политикой заниматься не умеет, пора начать что-то делать чиновникам. Сон Чхун же убеждает в том, что он торопится.

До Кэ Бэка доходят слухи о ом, что в столице появился лазутчик из царства Силла, который знает, что Ый Чжа в коме. Его ловят и Кэ Бэк идёт к нему в тюрьму.

Весть о болезни Ый Чжа распространил брат начальника стражи, и он также схвачен с лазутчиком из царства Силла.

Также на допрос необходимо вызвать начальника стражи, но тот использует свой статус, чтобы избежать дознания и всё отрицает. Кэ Бэк также отступать не намерен и говорит, что сейчас он верховный главнокомандующий и за ним большая военная мощь. Кэ Бэк обещает провести справедливое расследование и тот соглашается пойти на допрос.

Знать всё больше и больше проникается к Кэ Бэку, его поступки начинают всех восхищать. Ведь для поддержания порядка в стране он сделал больше, чем кто-либо и трудно представить, что бы было не будь Кэ Бэк во Дворце.

Начальник стражи признаётся, что ему изначально не нравилось, когда Кэ Бэк из простых солдат сделали генералом. Кэ Бэка же интересует, кому тот ещё говорил о болезни Ый Чжа, тот не хочет говорить. За него вдруг приходит заступиться Тхо Ён, ведь тот помог её сыну стать наследником и к тому же многие знают о болезни Ый Чжа и раз силлаский лазутчик схвачен, то разве проблема не решена и обвинять кого-то не стоит. Кэ Бэку приходится уступить.

Хын Су и Сон Чхун не понимают, что теперь происходит во Дворце. Тхо Ён самовольничает и ей благоволит знать.

Царский двор нужно сделать открытым для всего народа считает Хын Су. Простые люди должны стать хозяевами своей страны. Закон должен стать един и для знати, и для простолюдинов. Воины будут знать, что защищают свою землю и их боевой дух станет крепок как никогда. Однако Тхэ Ён не стремится никому идти на встречу.

Начинает предлагаться национальная система, знать должна разделить свои владения и раздать простолюдинам и уменьшить налоги. Однако богачи уже отдавали солдат и деньги, когда Ый Чжа собралась воевать, но после этого их даже не вознаградили. По доброй воле богачи свои владенья раздавать не собираются и говорят, что никогда на это не согласятся. Дворяне считают себя становым хребтом царства Пэкчэ и считают, что надо избавится от выскочек Хын Су и Сон Чхуна. Об этом узнает Кэ Бэк и говорит, что эту систему придумали во благо народа.

Дворяне отвечают, что их просят пожертвовать личным имуществом, как они могут взять и раздать простолюдинам земли, которыми они исконно владеют. Кэ Бэк говорит, что это будет малая часть, помогающая простым людям платить налоги.

Сон Чхун и Хын Су считают, что Ын Го недо переехать из Дворца ради её блага.

На собрании Совета Дворян собираются обсуждать проблему систему земельных налогов. Дворяне возражают, эта система им невыгодна и многие очень недовольны.

Ын Го просит провидицу на церемонии объявления наследника впустить солдат. Ын Го хочет устранить Тхэ Ён и её сына царевича Тхэ. Провидица ей помогать не хочет.

Кэ Бэк готовится идти в поход на крепость Танхан. Чхо Ён предупреждает, что в царстве Когурё сложная обстановка, говорят, что Ён Кэсомун убил царя Когурё и возможна смена политической власти, пусть это и слухи, но многое внушает подозрение. Царь царства Когурё был всего лишь марионеткой в руках Императора Тан если его убили, то Империя Тан начнёт войну с царством Когурё.

Когда страна в чём-то испытывает нехватку, то жаждет расширить владения.

Любой предлог и между Империей Тан и царством Когурё начнётся война, что делать царству Пэкче и царству Силла.

Царство Силла сразу может напасть на южные владения царства Когурё. Если царство Пэкчэ поможет царству Когурё, то станет врагом Империи Тан.

Если царство Силла поможет Империи Тан напасть на царство Когурё, а царство Пэкче атакует царство Силла, то царство Когурё не будет просить их помощи. Кэ Бэк не хочет становится Ён Кэсомуном и не хочет нападать на Ый Чжа.

Кэ Бэк заключает союз с Ён Кэсомуном.

Ночью Тхэ Ён пытаются убить, но Кэ Бэк спасает её и узнаёт, что за всем стоит Ын Го. Кэ Бэк пытается утихомирить Ын Го. Та говорит Кэ Бэку что Тхэ Ён хочет прогнать её с сыном из Дворца. Кэ Бэк обещает, что никто не выгонит её и з Дворца. Ын Го просит Кэ Бэка оберегать её сына.

Ын Го у постели Ый Чжа говорит, что всю жизнь будет ненавидеть его и вдруг замечает, что тот приходит в себя. Наконец Ый Чжа приходит в себя. Он спокойно говорит Ын Го о своем бесчестном поступке по отношению к ней. Ын Го понимает, что всё, что у неё есть она имеет благодаря Ый Чжа.

Ын Го подставляет Тхэ Ён, Ый Чжа притворяется, что ещё не вышел из комы и Тхэ Ён говорит, что спокойно готова Ый Чжа и Ын Го похоронить вместе с сыном. Однако Ый Чжа не открывает глаз. Ын Го делает вид, что вместе с сыном уезжают из Дворца.

Проходит Совет Дворян, где предводительствует Тхэ Ён и её сын Тхэ. Речь идёт о внедрении новой земельной системы и составлении подушного реестра, где будет весь список жителей страны.

Кэ Бэк просит письменное одобрение союза царств Пэкчэ и Когурё и Тхэ Ён вдруг говорит о том, что её сын Тхэ теперь главный. В этот самый момент Ый Чжа и Ын Го входят на Совет. Ын Го не собиралась покидать Дворец, это была всего лишь уловка чтобы промолчать и наконец всем отомстить. Ый Чжа очень сильно злиться на Тхэ Ён и прогоняет её. Ын Го чувствует себя победительницей, она предлагает Тхэ Ён отправится в монастырь. Хын Су и Кэ Бэк идут на встречу с Ый Чжа, и они вначале рассказывают ему о земельно-налоговой реформе и дозволении простому народу управлять своей страной, а потом о союзе с царством Когурё.

Хын Су один готов за всё отвечать, но Кэ Бэк заступается за Сун Чхуна и Хын Су и говорит, что они действовали сообща и готовы все вместе отвечать за содеянное.

Кэ Бэк спрашивает Ый Чжа позволить простым людям участвовать в собрании Совета и ввести новую земельную реформу, ведь не об этом ли Ый Чжа мечтал вместе с ними троими. Так ли преступны, в связи с этим их действия. Ый Чжа отвечает, что не преступны и прогоняет Хын Су и Сон Чхуна и говорит Кэ Бэку что изменился, как только получил Ын Го. Однако Кэ Бэк мстить не стал и говорит, что да воздержался от мести ради своей Родины царства Пэкчэ и то, что Ый Чжа с помощью низкой уловки забрал у Кэ Бэка Ын го ему не забыть и Ый Чжа ему больше не названный брат. Однако Кэ Бэк надеется, что Ый Чжа будет мудро править царством Пэкчэ и это и есть единственная причина, которая позволяет Кэ Бэку простить Ый Чжа.

Ый Чжа злиться, что Кэ Бэк всё делает ради своей Родины, а не ради него. Ын Го зла на Кэ Бэка и говорит Ый Чжа, что он это и есть Пэкчэ и всё в этой стране принадлежит ему и если Кэ Бэк, Сон Чхун и Хын Су этого не понимают, то их надо проучить.

Провидица пытается остановить задумавшую мстить Кэ Бэку – Ын Го и говорит, что Тхэ Ён она отстранять с её места нельзя. Ын Го может сделать своего сына наследником, но ей самой лучше не становится царицей. Она сможет защитить Ый Чжа и оставаясь в нынешнем статусе. Если она такая как сейчас займёт престол, то может погубить царство и стать причиной гибели царства Пэкчэ. Ын Го должна быть милосердной и попросить Ый Чжа помиловать Тхэ Ён и остальных. Подобное необходимо сделать ради блага царства Пэкчэ.

Ын Го не хочет видеть очевидные вещи и работать головой. Она зла на весь мир и желает мщения.

В конечном итоге Ый Чжа удаляет Тхэ Ён и её сына Тхэ от Дворца.

Сон Чхун говорит Кэ Бэку что Ый Чжа давно их побратимами.

Ый Чжа в ярости – чрезмерная самонадеянность Тхэ Ён, выбор наследника, политические и земельные реформы – причина этому то, что советники воспользовались его отсутствием. Однако действовали те ради блага царства. Знать всё старается спихнуть на Хын Су и Сон Чхуна. Пусть Ый Чжа их и наказывает, а также Кэ Бэка, который им покровительствовал.

Ый Чжа снимает Хын Су с должности и отбирает всё имущество. Хын Су обещает больше никогда не появляется при Дворе и не ведется с Ый Чжа публично поддерживает Ын Го.

Знать говорит, что Совет Дворян с давних пор решает важнейшие вопросы внешней и внутренней политики царства Пэкчэ. Ый Чжа в гневе кричит на Совет и обвиняет их в том, что они сеяли смуту и беспорядки в стране, когда он лежал без сознания и окончательно упраздняет Совет.

Кэ Бэк приходит к Ын Го. Ын Го считает, что Кэ Бэк теперь повержен, но тот говорит, что Хын Су нельзя удалять от Дворца. Кэ Бэк говорит, что Ый Чжа ещё не в себе и не понимает, что творит. Ын Го угрожает Кэ Бэку, чтобы тот подумал о себе.

Кэ Бэк ничего не боится, ему не важна власть. Кэ Бэк не собирается у Ын Го просить за себя, он не совершал преступлений и его личные чувства ни разу не заставили его отступиться. Если он и ошибся так в том, что Тхэ Ён не осталась во Дворце.

Ый Чжа ищет способ избавиться от Кэ Бэка. Ын Го говорит Ый Чжа что способ один, он должен добровольно сложить полномочия и уехать к дальним границам с царством Силла.

Знать крайне недовольна упразднением Совета Дворян, ведь все важнейшие вопросы по царству Пэкчэ всегда решались на собраниях Совета и их собрания традиция страны, и основа её существования и нельзя допустить чтобы эти собрания прекратились. После упразднения Совета власть Ый Чжа станет безраздельной.

Сон Чхун предлагает всем советникам, учёным и дворянам написать и подписать челобитную, но те боятся гнева Ый Чжа. Они хотят подождать, поскольку сейчас подобное усугубит положение.

Сон Чхун напоминает, что Ый Чжа уже объявил о своём решении и надо подавать челобитную именно сейчас, колебаться опасно, это трусливо и жалко. Знать обвиняет Хын Су, что тот привёл в совет мелких дворян. Кэ Бэк также готов нести ответственность. Решив провести реформы во время тяжёлой болезни Ый Чжа, Кэ Бэк, Хын Су и Сон Чхун совершили ошибку. Однако если Ый Чжа хочет упразднить новый совет ему не следовало трогать прежний. Ведь Совет существует для решения важных политических вопросов. Они должны разъяснить Ый Чжа его ошибку и установить доверительные отношения между Ый Чжа и его советниками. Знать говорит Кэ Бэку, что у него большое влияние, вот пусть за Совет и заступается. Кэ Бэк соглашается. Сон Чхун прости Кэ Бэка не вмешиваться в это и говорит, что будет лишь хуже. Челобитная нужна чтобы всю вину не переложили на одного человека и лишь так они смогут защитить свои взгляды, и никто не пострадает. Они соглашаются, но Ый Чжа в бешенстве от этой челобитной.

Ый Чжа всё равно ищет повод для запрещения собрания Совета. Ын Го предлагает наказать одного для устрашения всех других и покарать его за другое, а именно начальника стражи, что говорил о болезни Ый Чжа силласкому лазутчику. Ый Чжа идёт на поводу Ын Го и наказывает того и его семью и самого его казнит.

Сон Чхун в ужасе от случившегося, это произвол и сам решает пойти к Ый Чжа. Сон Чхун говорит Кэ Бэку чтобы тот не перечил Ый Чжа ведь тот этого и ждёт. За Кэ Бэка могут пойти военные и может начаться гражданская война. К Кэ Бэку благоволит и простой народ. Начнётся бунт и, если Кэ Бэк проиграет это погубит царство Пэкчэ.

Лишь один человек способен не дать государю стать тираном и это Кэ Бэк.

Дворяне приходят к Ын Го по её просьбе и говорит, что собрания точно будут упразднены, Ый Чжа непреклонен и им не следует упираться. Их окружают её солдаты и Ын Го давит, что если они не будут сопротивляться, то останутся живы и заставляет всех писать согласие на упразднение Совета.

К Ый Чжа приходит Сон Чхун и говорит, что нельзя запрещать собрания Совета, Ый Чжа лишь прогоняет его. После него к Ый Чжа приходит Кэ Бэк и просит его быть справедливым и не превращался в тирана. Однако Ый Чжа хвастается занимаемой должностью. Кэ Бэк отвечает, что не понимает кто перед ним. Ый Чжа лишь продолжает свою истеричную паранойю. Кэ Бэк же говорит, что ему не нужна власть и занимать место Ый Чжа он не хочет. Ый Чжа всё равно лишь продолжает параноить. Кэ Бэк говорит, что всё, что он сделал было на благо Родины и её народа. Ый Чжа всё равно ему не верит. Кэ Бэк говорит, что Ый Чжа жалок и не понимает от чего он стал таким, неужели из-за него Кэ Бэка, разве же это Кэ Бэка вина и если Кэ Бэк уйдёт разве Ый Чжа это поможет, ведь враг так и ждёт чтобы захватить страну. Кэ Бэк просит отослать его на границу и обещает больше никогда не возвращаться во Дворец и сложить полномочия. Ый Чжа соглашается, но прости за Хын Су вернуть тому его прежнюю должность. Ый Чжа против, но соглашается, говорит о том, чтобы Кэ Бэк уехал и забыл обо всём что было.

Кэ Бэк приходит к Ын Го и просит её помогать Ый Чжа править царством Пэкчэ и стать той которой она когда-то была.

Ый Чжа приходит к Ын Го и сообщает ей решение Кэ Бэка. Ый Чжа понимает, что когда Кэ Бэк вернётся на поле брани, то вновь станет героем и всё может повториться вновь.

Ый Чжа намеревается провозгласить Ын Го царицей и сделать её владычицей Пэкчэ. Ый Чжа восстанавливает на должности Хэн Су, а Кэ Бэка за прежние заслуги жалует пост правителя города Косоихён, чтобы тот отдыхал от сражений.

Сон Чхун предупреждает, что царство Силла ищет возможность начать войну и Кэ Бэка нельзя убирать из войска, но Ый Чжа говорит, что Кэ Бэк не единственный генерал в царстве Пэкче.

Хын Су не доволен своим восстановлением, власть ему ни к чему.

К Кэ Бэку приходит Чхо Ён и ребята солдаты. Они не хотят воевать без него и быть в подчинении других генералов.

Чхо Ён приходит к Ын Го просить за Кэ Бэка, но там залиться. Чхо Ён напоминает Ын Го, что ради неё Кэ Бэк отказался от собственной жизни. Однако Ын Го остаётся непреклонной, Чхо Ён готова умереть за Кэ Бэка и Ын Го понимает, что Чхо Ён любит Кэ Бэка и тем более остаётся непреклонной.

Ын Го становится царицей Пэкчэ.

Военные начинают протестовать против отставки Кэ Бэка. Ый Чжа приказывает отправить Кэ Бэка в темницу, Сон Чхун и Хын Су просят отпустить Кэ Бэка ведь солдаты могут поднять бунт. Однако Ый Чжа лишь ищет возможность наказать Кэ Бэка и даже казнить.

Ночью Чхо Ён с помощниками приходят чтобы освободить Кэ Бэка, об этом узнает Ый Чжа и посылает охрану и приходит сам продолжая считать, что бунт военных дело рук Кэ Бэка. Туда приходит и Ын Го и видит, как Чхо Ён заслоняет собой Кэ Бэка и мешает Ый Чжа опустить на Кэ Бэка меч. В отличие от всех Чхо Ён оказывается единственной кто не побоялся поднять руку на Ый Чжа. В гневе Ый Чжа пронзает её мечом и угрожает всем вокруг. Хын Су и Сон Чхун тоже приходят и видят всё это. Хын Су кричит что пусть Ый Чжа хоть всех здесь переубивает, но Ый Чжа останавливает Ын Го, говорит, что все смотрят на него и видят, что он реально из себя представляет. Ый Чжа освобождает и прогоняет Кэ Бэка.

Чхо Ён лечат от нанесённой раны, и она говорит что всегда хотела быть с Кэ Бэком и что любит его и любила всегда.

Кэ Бэк уезжает окончательно из столицы. Ый Чжа завидует Кэ Бэку что его все любят и превозносят.

79. Повествовательная механика краха.

 

79.

 

Глава 5. Повествовательная механика краха: восемь ключевых событий как отражение исторической и этической логики (Фрагмент 2: Кульминация и катастрофа).

 

Переход от скрытого противостояния к открытому разрыву и последующей катастрофе происходит в последних четырёх событиях, где личные драмы окончательно сливаются с судьбой государства, а каждый выбор героев лишает Пэкче последних шансов на выживание. Эти события демонстрируют полный крах не только личных отношений, но и тех институциональных и моральных скреп, которые, даже в ослабленном виде, ещё удерживали царство от мгновенного распада. Анализ этой фазы требует особого внимания к мотивам, которые движут персонажами в момент кризиса: здесь на поверхность выходит не просто обида или зависть, но отчаяние, холодная ярость и фаталистическое принятие неизбежного.

Исторический контекст становится ещё более мрачным: внешнее давление со стороны Тан и Силла нарастает, а внутренние ресурсы для сопротивления тают на глазах. В повествовательной структуре эти события соответствуют классической катастрофе (катастросис) в античной трагедии — моменту необратимого падения, за которым следует либо гибель героя, либо погружение в хаос. Однако, в отличие от античной трагедии, где рок часто предопределён богами, здесь трагедия порождена исключительно человеческими слабостями и просчётами, умноженными на давление обстоятельств. Этический анализ последних событий особенно важен, поскольку именно в экстремальных условиях проверяется истинная ценность моральных принципов и способность человека к трансценденции своих страстей. Мы увидим, как месть, лишённая даже тени служения, торжествует в душе Ын Го, как паранойя Ыйчжа достигает своего апогея, а идеализм Кэбэка сталкивается с непреодолимой стеной государственной измены и личного предательства.

 

Событие 5. Откровение и предательство: Ын Го узнаёт правду о подставе.

 

Это событие является психологической точкой невозврата для Ын Го и окончательно хоронит любую возможность восстановления хоть какого-то подобия порядка в правящей семье. Узнав, что Ыйчжа сам инсценировал покушение, которое привело к гибели её рода, она осознаёт, что стала не просто жертвой обстоятельств, но сознательной игрушкой в руках человека, которого считала своим спасителем и мужем. Это откровение радикально меняет её картину мира: всё, что она имела — положение, семью, относительную безопасность, — построено на костях её близких.

Исторически, подобные макиавеллиевские интриги при дворах были нередки. В «Самгук саги» описывается, как король Пэкче Сон (523-554) использовал интриги для устранения влиятельных аристократических кланов. Однако в нарративе это не абстрактная политика, а глубоко личная травма. Реакция Ын Го — «Она злится, но повернуть время назад уже не может» — свидетельствует о понимании полной безысходности. Она уже связана с Ыйчжа ребёнком и положением, её предательство Кэбэка неотменимо. Поэтому её месть принимает форму не открытого бунта, а скрытого саботажа: «её цель — победа Кэбэка над Ыйчжа». Она становится «троянским конём» внутри самого дворца, превращаясь из жертвы в активного разрушителя системы.

С этической точки зрения, её ситуация — одна из самых сложных. Конфуцианская этика предписывает жене покорность мужу, но также и сыновнюю почтительность к родителям (сяо). Ын Го оказывается перед неразрешимым конфликтом долгов: долг мести родителям против долга верности мужу. Выходя за рамки пассивного страдания и выбирая активную месть, она нарушает один фундаментальный принцип (верность мужу), чтобы исполнить другой (месть за род).

Кант, вероятно, осудил бы её выбор, так как месть как максима не может быть всеобщим законом, а её методы (обман, интриги) являются вопиющим примером использования другого человека (Кэбэка) как средства для своей цели. Однако в её поступке есть и своеобразная правда — правда жертвы, которая отказывается от роли пассивного объекта и пытается, пусть и деструктивно, восстановить справедливость.

Аристотель мог бы увидеть в её действиях недостаток благоразумия (фронесис) и умеренности (софросюне), но признать, что её гнев (орге) направлен на того, кто действительно заслужил возмездие. Это событие окончательно переводит конфликт в новое качество: отныне не только Кэбэк, но и сама царица является внутренним врагом царя.

 

Событие 6. Открытый вызов: Кэбэк возвращается в столицу и отказывается подчиниться.

 

Возвращение Кэбэка в Саби после приказа об отзыве войск — это акт прямого неповиновения, который юридически может быть расценён как мятеж (мобан). Однако моральная оценка этого поступка неоднозначна. Кэбэк возвращается не для того, чтобы захватить трон, а чтобы настоять на продолжении военной кампании, которая, с его точки зрения, жизненно необходима для Пэкче. Его аргумент — не его личная власть, а судьба государства. В этом проявляется ключевое противоречие между формальной легитимностью и фактической компетентностью.

Исторически, сильные военачальники, подобные Ён Гэсомну в Когурё, часто действовали практически автономно, особенно в условиях слабой центральной власти. Кэбэк, являясь носителем военной харизмы и народной поддержки, олицетворяет тот тип власти, который социолог Макс Вебер назвал бы «харизматическим», в противовес «традиционной» власти царя, основанной на наследовании. Его возвращение — это столкновение двух типов легитимности.

С точки зрения конфуцианства, его поступок является тяжким грехом против «ли» (ритуала/иерархии), но может быть частично оправдан с позиции «и» (справедливости/долга), если действия царя явно ведут к гибели государства. Конфуций в «Лунь Юе» говорил: «Увидев должное, не сделать — значит не иметь мужества». Кэбэк демонстрирует это мужество, но цена — гражданский конфликт.

Кантовская этика снова оказалась бы в затруднении: максима «Я должен ослушаться незаконного (с точки зрения государственного блага) приказа, чтобы спасти страну» выглядит морально оправданной, но подрывает принцип верховенства закона.

В реальности эпохи Трёх государств, где закон часто сводился к воле правителя, подобные конфликты были неизбежны. Для Ыйчжа этот шаг Кэбэка является окончательным подтверждением его худших подозрений: генерал действительно вышел из-под контроля и представляет собой прямую угрозу. Это событие делает физическое столкновение неизбежным, так как два центра власти не могут более сосуществовать в одном политическом пространстве. Угроза с Востока (Силла) отходит на второй план перед лицом внутреннего раскола, что является худшим из возможных сценариев для любого государства в состоянии войны.

 

Событие 7. Последнее противостояние и провал разума: Провал диалога и триумф страсти.

 

Кульминационная конфронтация между Кэбэком и Ыйчжа, вероятно происходящая во дворце, представляет собой финальный акт их личной и политической драмы. Из сюжета можно предположить, что это не битва армий, а словесная дуэль, где каждая сторона излагает свою позицию. Ыйчжа, движимый страхом и обидой, пытается «сбить Кэбэка с дороги войны», возможно, предлагая почётную отставку, изгнание или даже раздел власти. Однако его аргументы, основанные на личных упрёках и подозрениях, не могут противостоять железной логике долга и военной необходимости, которой придерживается Кэбэк. Кэбэк, в свою очередь, видя неадекватность царя и понимая приближающуюся внешнюю угрозу, более не может и не хочет идти на компромисс. Его знаменитая фраза: «Если бы сломался, то проявил бы себя никчёмным человеком» — это декларация его философии: достоинство и цель важнее жизни и комфорта.

Исторически, подобные сцены «последних советов» часто описываются в хрониках перед крупными катастрофами, когда разумный совет отвергается правителем. В этом событии происходит окончательный триумф страсти над разумом, личного над государственным. С точки зрения нарративной структуры, это момент перипетии — резкого поворота, после которого судьба героев предопределена.

Этический анализ здесь фокусируется на концепции ответственности. Ыйчжа как правитель несёт ответственность за благополучие подданных, но подменяет её ответственностью за сохранение своей персоны у власти. Кэбэк как подданный и воин несёт ответственность перед страной и своей клятвой, что ставит его в положение, когда он вынужден нарушить ответственность перед правителем. Это классическая трагическая коллизия. Аристотель мог бы сказать, что в Ыйчжа полностью восторжествовали аффекты, подавившие разум, а Кэбэк, хотя и руководствуется благородным мотивом, оказывается в ситуации, где добродетель мужества ведёт его к гибели (физической или политической), потому что ей не сопутствует добродетель благоразумия, требующая иногда гибкости. Конфуцианство оказалось бы расколото: с одной стороны, восстание против государя немыслимо; с другой — служение государю, который губит государство, бессмысленно. Молчание таких персонажей, как Хын Су и Сон Чхун, в этой сцене красноречиво свидетельствует о параличе всей системы управления, где лучшие умы не могут найти выхода.

 

Событие 8. Расплата и наследие: Финал и его исторический отсвет.

 

Финал нарратива, судя по контексту, не показывает немедленного падения Пэкче, но оставляет зрителя в преддверии неизбежной катастрофы. Кэбэк, либо изгнанный, либо отстранённый, либо погибший, устраняется с политической сцены. Ыйчжа остаётся на троне, но его власть и моральный авторитет полностью уничтожены. Ын Го, добившись своей цели — страданий Ыйчжа, — остаётся в ловушке дворца с наследником, чьё будущее теперь под большим вопросом. Государство, лишённое своего лучшего полководца, раздираемое внутренней враждой и деморализованное, оказывается лёгкой добычей для подготовившегося союза Силла и Тан. Это финал-пророчество. Он не показывает битву при Хвансанбеоле 660 года, но каждое действие персонажей ведёт именно к этому.

Тема наследия здесь приобретает горькую иронию. Ыйчжа хотел оставить после себя сильную династию, но его наследие — гибель. Кэбэк хотел оставить память о себе как о спасителе отечества, но его наследие — миф о герое, который не смог предотвратить катастрофу. Ын Го хотела восстановить справедливость для своего рода, но её наследие — соучастие в уничтожении государства, в котором жил её сын.

Исторически, падение Пэкче в 660 году привело к массовому переселению его элиты в Японию, где они оказали значительное культурное влияние, и к долгой ностальгии по утраченному царству в корейской исторической памяти. С этической точки зрения, финал является суровым уроком о последствиях эгоизма, гордыни и неумения прощать. Он показывает, что в политике, как и в личной жизни, не бывает изолированных поступков; каждый выбор создаёт волны, которые, сталкиваясь с волнами других выборов, порождают шторм, сметающий всех. Кантовский категорический императив здесь звучит как приговор: ни одна из максим, руководивших героями, не выдержала проверки на универсальность, и результатом стал всеобщий крах. Конфуцианский идеал гармонии (хэ) был принесён в жертву личным «я». Аристотель констатировал бы отсутствие добродетельной середины во всём. Этот финал не предлагает утешения, только понимание. Понимание того, что история часто делается не великими идеями, а мелкими страстями, и что цена этих страстей может быть непомерно высока.

 

Заключительная часть анализа восьми событий подводит нас к пониманию того, что нарратив, основанный на историческом материале, является не просто драмой о любви и мести, а строгим исследованием причинно-следственных связей в политике. Личные мотивы, не обузданные законом и моралью, при наличии власти становятся оружием массового поражения. Структура восьми событий служит безупречным каркасом для демонстрации этой идеи. Каждый шаг, каждый выбор, каждая этическая неудача приближают катастрофу, делая её в конечном итоге не только вероятной, но и единственно возможной развязкой. Это придает повествованию качества классической трагедии, где зритель, зная исторический финал, с трепетом наблюдает, как герои своими руками плетут верёвку, на которой будет повешено их государство. Таким образом, глубина нарратива заключается не в неожиданных поворотах сюжета, а в неумолимой логике развития кризиса, где характер — это судьба не только для человека, но и для целой страны.

 

Глава 6. Юридический и этический синтез: от личного преступления к государственной измене в зеркале истории и философии (Фрагмент 1).

 

Анализ нарратива о гибели Пэкче был бы неполным без синтеза его юридических и морально-этических аспектов, рассмотренных через призму как исторических реалий эпохи Трёх государств, так и универсальных философских систем. Данная глава ставит своей целью не просто констатацию фактов, а создание интегральной модели, демонстрирующей, как личные этические провалы, будучи возведёнными на уровень высшей власти и не сдерживаемые эффективными правовыми институтами, приводят к системному коллапсу государства.

Мы переходим от анализа «что произошло» к вопросу «почему это имело столь катастрофические последствия с точки зрения права и морали». Для этого мы последовательно исследуем: 1) Правовое поле позднего Пэкче: какие нормы (письменные или обычные) регулировали отношения «государь-подданный», «друг-друг», «муж-жена», и как они были нарушены действиями персонажей; 2) Этическую квалификацию этих действий с позиций конфуцианства, кантианства и аристотелизма; 3) Современные правовые аналогии, позволяющие осмыслить события VII века в категориях современного международного и уголовного права; и, наконец, 4) Философскую концепцию ответственности, связывающую личный долг с публичной миссией.

Такой подход позволяет увидеть в истории Пэкче не уникальную катастрофу, а типичный случай кризиса легитимности и верховенства права, повторяющийся в различных формах на протяжении всей истории человечества. При этом ключевым остаётся тезис о том, что трагедия была не предопределена роком, а стала следствием цепочки конкретных, морально окрашенных выборов, сделанных в условиях, когда право оказалось слишком слабо, чтобы эти выборы канализировать или предотвратить.

 

Право и его отсутствие: нормативная база эпохи Трёх государств и её системное нарушение.

 

Правовая система Пэкче, как и других корейских государств того времени, не была кодифицирована в современном понимании. Она представляла собой синтез обычного права, основанного на родовых обычаях (пхумсок), заимствованных из Китая конфуцианских правовых принципов и указов вана (когым), имевших силу закона. «Самгук саги» упоминает о существовании в Пэкче «законов и указов» (нён-рю), но их конкретное содержание до нас не дошло. Основываясь на аналогиях с более поздним законодательством Корё и общими принципами восточноазиатского правового круга, можно реконструировать его ключевые аспекты. Центральным был принцип «сань ган у чан» (три устоя и пять постоянств), импортированный из Китая.

В контексте нашего сюжета наиболее важны «три устоя»: государь — руководящее начало для подданного, отец — для сына, муж — для жены. Эти отношения были не моральными пожеланиями, а правовыми императивами, нарушение которых каралось жестоко. Преступление против государя (мобан — измена) было самым тяжким. Однако здесь возникает ключевое противоречие, которое и взрывает ситуацию в нарративе: что если государь сам нарушает свой долг «отца нации», проявляя несправедливость и губя своих «детей-подданных»? Конфуцианская теория допускала право подданных на восстание против тирана, лишившегося «мандата Неба» (тхянмёнг), но эта теория была крайне расплывчатой на практике. Фактически, не существовало легитимной процедуры для привлечения государя к ответственности. Это создавало правовой вакуум, в котором злоупотребления власти со стороны вана (как убийство отца Кэбэка по приказу Содона) не могли быть наказаны в судебном порядке, а подозрения подданного в некомпетентности государя (как у Кэбэка в отношении Ыйчжа) автоматически ставили его на грань измены.

Действия главных героев представляют собой каскад нарушений этих хрупких норм. Ыйчжа совершает несколько тяжких преступлений с позиции как обычного, так и писанного права:

1. Соучастие в убийстве знатного человека (отца Кэбэка) до восшествия на престол. В обычном праве это требовало кровной мести со стороны рода жертвы.

2. Злоупотребление властью (кук вон абёк): Издание заведомо вредного для государства приказа об отзыве войск из-под Танхана, продиктованного личной завистью, а не государственной необходимостью.

3. Невыполнение долга правителя (ванчжик мучхэк): Фактический отказ от защиты страны от внешней угрозы, что является прямой изменой интересам государства, которое он обязан был олицетворять.

Кэбэк, в свою очередь, своими действиями, хотя и мотивированными высшими целями, также нарушает правовые нормы:

1. Неповиновение приказу верховного главнокомандующего (вана): Независимо от содержания, приказ имеет силу закона. Его игнорирование является воинским преступлением.

2. Создание параллельного центра лояльности в армии: Хотя и неформальное, это действие подрывает принцип единоначалия и может быть квалифицировано как подготовка к мятежу (мобан чуйби).

3. Преступная месть (если бы он осуществил прямое убийство): Хотя месть за отца была социокультурно санкционирована, в централизующемся государстве она постепенно вытеснялась монополией вана на правосудие.

Ын Го нарушает ключевой устой «сань ган» — подчинение жены мужу, становясь заговорщиком против государя и мужа, что по нормам того времени было чудовищным преступлением.

Таким образом, все главные герои оказываются в состоянии правового конфликта с самим собой и с системой: они вынуждены нарушать одни нормы, чтобы следовать другим (месть vs. верность, защита страны vs. подчинение приказу). Эта система, лишённая гибкости и механизмов разрешения таких коллизий (например, независимого суда или представительного органа знати, способного сместить некомпетентного вана), была обречена на взрыв. Правовой вакуум стал питательной средой для трагедии.

 

Этическая оценка: между конфуцианским долгом, категорическим императивом и эвдемонией.

Переходя от формального права к сфере морали, мы сталкиваемся с ещё более сложными дилеммами. Этические системы предлагают различные, часто противоречивые, критерии для оценки одних и тех же поступков. Анализ через призму трёх великих традиций — конфуцианства, философии Канта и этики Аристотеля — позволяет увидеть глубину трагедии не как юридического, а как морального провала.

Конфуцианская этика предоставляет наиболее релевантный для эпохи инструментарий. Её центральные понятия — «жэнь» (гуманность, человеколюбие), «и» (долг/справедливость), «ли» (ритуал/правила поведения), «чжун» (преданность) и «сяо» (сыновняя почтительность). Вся драма может быть интерпретирована как коллапс этой системы координат.

Ыйчжа демонстрирует полное отсутствие «жэнь» (жестокость к семье Ын Го, зависть к Кэбэку), «и» (его решения несправедливы и вредят государству) и «чжун» (он неверен своему долгу правителя). Он соблюдает лишь внешние формы «ли», извращая их суть. Его фигура — воплощение «сяо жэнь» (низкого человека), управляемого корыстью и страхом.

Кэбэк является более сложным случаем. Он обладает «жэнь» (милосердие к пленным), «и» (его чувство долга перед государством искренне) и «сяо» (желание отомстить за отца). Однако он попадает в ловушку конфликта между «чжун» (верностью государю Ыйчжа) и «и» (справедливостью и долгом перед государством как абстрактной сущностью). Выбирая «и», он неизбежно нарушает «ли» (ритуал подчинения). Конфуций в «Лунь Юе» (XIV, 22) говорит: «Не печалься о том, что люди тебя не знают, а печалься о том, что ты не знаешь людей». Кэбэк, возможно, ошибся в оценке Ыйчжа изначально, что и привело к трагедии. Его путь — путь «благородного мужа» (цзюньцзы), попавшего в безвыходную ситуацию, где все варианты ведут к ущербу для того или иного принципа.

Ын Го нарушает ключевой для женщины принцип «сань цун сы дэ» (три повиновения и четыре добродетели), главное из которых — повиновение мужу. Её месть, хотя и понятная с точки зрения «сяо» (долга перед своим родом), является абсолютно неприемлемой с позиции конфуцианской семейной этики. Она оказывается вне системы, её действия не находят оправдания в рамках ортодоксального конфуцианства.

Этика Иммануила Канта с её категорическим императивом («поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой, ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом») даёт жёсткую, но ясную оценку.

Максима Ыйчжа: «Я должен устранять любого, кто превосходит меня в славе, чтобы сохранить мою власть». Очевидно, она не может быть всеобщим законом, так как привела бы к войне всех против всех и уничтожению любого таланта в обществе. Его поступки аморальны.

Максима Кэбэка: «Я должен ослушаться незаконного приказа, чтобы спасти своё государство». Это более сложный случай. Можно ли желать, чтобы все подданные ослушивались приказов, которые они считают вредными? Это подорвало бы саму возможность управления. Однако Кант допускал сопротивление тирании. В конечном счёте, моральность поступка Кэбэка зависит от чистоты его мотива: действует ли он исключительно из долга перед абстрактным законом (спасение отечества) или же в его решении есть примесь личной мести и гордыни. Текст suggests (намекает) на смешанность мотивов.

Максима Ын Го: «Я должна разрушить жизнь человека, разрушившего мой род, даже если он мой муж». Эта максима также не проходит проверку универсализацией, так как вела бы к тотальному разрушению института семьи и брака. Её действия безнравственны с кантовской точки зрения.

Этика Аристотеля, фокусирующаяся на добродетелях как середине между пороками и на эвдемонии (процветании, счастье как деятельности души в соответствии с добродетелью), даёт иную перспективу.

Ыйчжа демонстрирует целый спектр пороков: трусость (страх перед Кэбэком вместо мужества), несдержанность (неконтролируемый гнев и зависть), тщеславие (желание почёта без заслуг). Он далёк от эвдемонии, его душа раздираема страстями.

Кэбэк воплощает многие добродетели: мужество на поле боя, великодушие (уважение к врагу Ким Чхунчху), правдивость. Однако он, возможно, впадает в избыток гордыни (предполагая, что только он знает, как спасти страну) и недостаток благоразумия (фронесис) — практической мудрости, которая могла бы подсказать ему менее конфронтационный путь для достижения цели. Его трагедия в том, что его добродетели, не уравновешенные благоразумием в политике, ведут его и страну к катастрофе.

Ын Го действует под влиянием аффекта гнева, который Аристотель считал оправданным в ответ на несправедливость, но лишь в правильной степени и направленным на правильного человека. Её месть, однако, чрезмерна и лишена умеренности, а её методы (интриги) не соответствуют добродетели честности.

Таким образом, ни одна из этических систем не даёт абсолютного оправдания ни одному из героев. Все они в той или иной мере нарушают моральные законы, будь то законы ритуала, долга или разумной середины. Эта всеобщая «виновность» и является источником трагичности: мир Пэкче погружается в хаос именно потому, что все его ключевые акторы, включая потенциально лучшего из них (Кэбэка), не могут подняться до уровня безупречной моральности, требуемой для спасения государства в час кризиса. Их личные этические неудачи становятся катастрофой общегосударственного масштаба.

 

Глава 7. Юридический и этический синтез: от личного преступления к государственной измене в зеркале истории и философии (Фрагмент 2: Ответственность, легитимность и наследие).

 

Современные аналогии и философия ответственности: почему история Пэкче актуальна сегодня.

 

Проведённый анализ не был бы полным без выхода за рамки чистой истории и этики в область современных политических и правовых уроков. Трагедия Пэкче, разыгранная в личных драмах Кэбэка, Ыйчжа и Ын Го, представляет собой архетипический case study кризиса легитимности и краха социального контракта. Рассмотрение её сквозь призму современных концепций позволяет выявить вневременные паттерны, актуальные для анализа государственных кризисов в любую эпоху, включая XXI век. Ключевым связующим звеном здесь является философская концепция ответственности, особенно в её публичном измерении. Немецкий философ Ханс Йонас в работе «Принцип ответственности» (1979) расширил кантовский императив, предложив этику, ориентированную на будущее и на сохранение человечества. В контексте Пэкче можно говорить об ответственности власти перед будущим нации, ответственности элиты перед целостностью государства и ответственности отдельного человека перед долгом, который превышает личные обиды. Ыйчжа демонстрирует полный крах такой ответственности: его горизонт ограничен сиюминутным сохранением статуса, он не способен мыслить категориями будущих поколений и безопасности «алтарей земли и зерна». Кэбэк, напротив, пытается взвалить на себя эту ответственность, но его инструменты — военная сила и личный авторитет — в условиях отсутствия легитимных процедур лишь усугубляют кризис. Ын Го ответственна лишь перед призраками своего прошлого, что делает её орудием разрушения, а не созидания.

Современное международное право и теория государственного управления предлагают четкие критерии, которые, будучи ретроспективно наложенными на события в Пэкче, высвечивают природу катастрофы. Концепция «ответственности по защите» (R2P), принятая ООН в 2005 году, утверждает, что суверенитет государства предполагает его ответственность за защиту своего населения от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности. Если государство не может или не хочет исполнять эту обязанность, международное сообщество может принять меры. Ыйчжа, отзывая войска и сосредотачиваясь на внутреннем враге, прямо нарушает эту фундаментальную обязанность суверена, даже если она была сформулирована спустя 14 веков. Его правление становится примером «failed state» (несостоявшегося государства) в зародыше, где центральная власть утрачивает монополию на насилие, не обеспечивает безопасность и работает против собственных граждан. Принципы надлежащего управления (good governance), продвигаемые Всемирным банком и ОЭСР, включают подотчётность, транспарентность, верховенство права, эффективность и инклюзивность. Правление Ыйчжа является антитезой всех этих принципов: он неподотчётен (кроме собственных страхов), непрозрачен в мотивах, правит по произволу, неэффективен и исключает из процесса управления самых способных (Кэбэка).

Более того, конфликт между Кэбэком и Ыйчжа можно рассматривать через призму современного конституционного права о разделении властей и системе сдержек и противовесов. В Пэкче вся власть была сосредоточена в руках вана, что делало систему крайне уязвимой для ошибки или злого умысла одного человека. Кэбэк, по сути, неосознанно выступает в роли «неформальной» оппозиции, «гражданского контроля» над исполнительной властью, но, не имея для этого легальных механизмов (парламента, независимого суда, свободной прессы), он вынужден прибегать к форме военного неповиновения, что только дестабилизирует ситуацию. Этот конфликт иллюстрирует фундаментальную важность институтов, которые переживают отдельных людей и смягчают последствия их личных недостатков. В отсутствие таких институтов государство становится заложником психологии своего правителя, что исторически и происходило с многими деспотиями.

 

Заключение: Уроки Пэкче — трагедия без катарсиса и её наследие в истории.

 

История, рассказанная в нарративе, не завершается катарсисом в аристотелевском смысле — очищением через сострадание и страх. Она завершается чувством горечи и неизбежности. Катарсис, если он и есть, заключается не в освобождении, а в горьком осознании того, как тесно переплетены личные пороки и общественные бедствия, и как хрупки цивилизации перед лицом человеческого несовершенства. Падение Пэкче не было случайностью или лишь результатом превосходящей силы Тан и Силла. Оно было подготовлено изнутри, и финальный удар лишь довершил процесс внутреннего распада. Главный урок этой трагедии состоит в том, что легитимность власти не может долго держаться лишь на сакральности происхождения или страхе; она должна постоянно подкрепляться компетентностью, добродетелью и служением общему благу. Как только правитель начинает воспринимать государство как свою вотчину, а подданных — как инструменты или угрозы, он запускает механизм самоуничтожения.

Наследие этой истории многогранно. Для корейской исторической памяти Пэкче осталось символом утраченной изысканности, альтернативного пути развития, поглощённого более жёсткой и прагматичной Силла. Однако внутри этого образа живёт и история внутреннего разложения, предостерегающая от раскола элит. Для мировой политической мысли эта история является хрестоматийным примером того, как конфликт между традиционной (основанной на наследстве) и харизматической (основанной на заслугах и доблести) легитимностью, не будучи урегулированным правовыми средствами, ведёт к катастрофе. В этическом плане она демонстрирует трагическую ограниченность любой ригидной моральной системы (будь то конфуцианство с его иерархией или кантовский ригоризм) перед лицом сложных, реальных дилемм, где все варианты действий сопряжены с виной. Спасение, если оно возможно, лежит не в следовании абстрактным максимам, а в cultivation (взращивании) практической мудрости (фронесис), способности к диалогу, компромиссу и, что самое трудное, прощению, которым ни один из героев не обладал в достаточной мере.

В конце концов, Кэбэк, Ыйчжа и Ын Го — не просто персонажи давней истории. Они — архетипы, воплощённые в конкретных исторических обстоятельствах. Честолюбивый служака, ставший угрозой системе; слабый правитель, уничтожающий лучшее, что у него есть, из страха; жертва, превращающая свою боль в оружие против всех. Их история предостерегает: государство — это не просто территория и армия, это, прежде всего, сложная сеть доверия, ответственности и общих целей. Когда эта сеть рвётся из-за зависти, обиды и гордыни, даже самые неприступные стены не спасут от падения. Финал нарратива, таким образом, звучит не как погребальный звон по отдельному царству, а как вневременной набат, напоминающий о вечной ответственности тех, кому вручена власть, и о страшной цене, которую платят народы, когда эта ответственность предаётся.

 

Библиография (Полный список с аннотациями).

 

I. Первичные исторические источники и основные хроники.

 

1. Ким Бусик. «Самгук саги» («Исторические записи Трёх государств»). 1145 г.

Издание: Перевод на современный корейский и исследовательский комментарий, изд-во «Сингў мунхваса», Сеул, 1997. 3 тома.

Аннотация: Основополагающий письменный источник по истории Когурё, Пэкче и Силла. Несмотря на составление в эпоху Корё (V веков спустя после падения Пэкче) и сильную конфуцианскую, про-силласкую тенденциозность, остаётся главным нарративным источником по политической истории, генеалогии правителей и ключевым событиям. Для анализа используются разделы, касающиеся последних лет Пэкче (правления Уйджа, дипломатии с Тан и Силла). Критический подход к этому источнику обязателен.

2. «Самгук юса» («Дополненные события Трёх государств»). Сост. Ирён (XIII в.).

Издание: «Samguk Yusa: Legends and History of the Three Kingdoms of Ancient Korea», translated by Tae-Hung Ha and Grafton K. Mintz. Yonsei University Press, Сеул, 1972.

Аннотация: Собрание мифов, легенд, биографий буддийских монахов и исторических анекдотов. Менее систематизирована, чем «Самгук саги», но содержит уникальный фольклорный и культурный материал, дополняющий официальную историографию. Полезна для понимания менталитета, систем верований и популярных нарративов эпохи.

3. «Цзю Таншу» («Старая история Тан»), «Синь Таншу» («Новая история Тан»).

Издание: Соответствующие разделы в собраниях китайских династийных историй. Использовались в переводах и ссылках вторичных исследований.

Аннотация: Официальные хроники империи Тан. Содержат бесценные, хотя и зачастую предвзятые, внешние наблюдения за политикой корейских государств, описания посольств, военных кампаний и оценки их правителей. Ключевой источник для реконструкции внешнеполитического контекста и датировок.

 

II. Вторичные исследования: история, археология, общество.

 

4. Barnes, Gina L. «State Formation in Korea: Historical and Archaeological Perspectives». Curzon Press, Лондон, 2001. – 256 p.

Аннотация: Фундаментальная работа, сочетающая данные археологии и письменных источников. Особенно ценны главы, посвящённые социальной стратификации, военной организации и процессу централизации в Трёх государствах. Предоставляет материальную основу для анализа институтов, опровергая или подтверждая сведения хроник.

5. Best, Jonathan W. «A History of the Early Korean Kingdom of Paekche, together with an annotated translation of the Paekche Annals of the Samguk sagi». Harvard University Asia Center, Кембридж, Массачусетс, 2006. – 555 p.

Аннотация: Исчерпывающее исследование, специально посвящённое Пэкче. Содержит не только подробный исторический анализ, но и авторитетный перевод и комментарий к соответствующим разделам «Самгук саги». Незаменимый источник для проверки исторической достоверности событий, упомянутых в нарративе.

6. Lee, Ki-baik. «A New History of Korea». Translated by Edward W. Wagner with Edward J. Shultz. Harvard University Press, Кембридж, Массачусетс, 1984. – 474 p.

Аннотация: Классический обобщающий труд по истории Кореи, принятый за стандарт во многих университетах. Даёт общую хронологическую и концептуальную канву, контекстуализирует историю Пэкче в общем ходе корейской истории. Полезен для получения базовых демографических и политических оценок.

7. Shultz, Edward J. «Generals and Scholars: Military Rule in Medieval Korea». University of Hawai’i Press, Гонолулу, 2000. – 254 p.

Аннотация: Хотя книга посвящена более позднему периоду военных диктатур Корё, её вводные главы блестяще анализируют истоки конфликта между военной аристократией и гражданской бюрократией, корни которого уходят в эпоху Трёх государств. Помогает понять типологию фигуры Кэбэка как военачальника, бросающего вызов центру.

III. Исследования права, этики и политической культуры.

8. De Bary, William Theodore, and Irene Bloom (eds.). «Sources of Korean Tradition. Volume One: From Early Times Through the Sixteenth Century». Columbia University Press, Нью-Йорк, 1997. – 472 p.

Аннотация: Хрестоматия первоисточников по интеллектуальной и правовой истории Кореи. Содержит переводы ключевых текстов, указов, наставлений, отражающих конфуцианские, буддийские и правовые нормы эпохи. Прямой источник для анализа этических императивов, руководящих персонажами.

9. Кант, Иммануил. «Основы метафизики нравственности» (1785).

Издание: Кант И. Соч. в 8-ми тт. Т. 4. М.: Чоро, 1994. С. 153–246.

Аннотация: Ключевой текст деонтологической этики. Категорический императив Канта использован в исследовании как универсальный, вневременной критерий для оценки моральной состоятельности максим, руководивших поступками героев. Позволяет выявить внутренние противоречия в их мотивации.

10. Аристотель. «Никомахова этика».

Издание: Аристотель. Сочинения в 4-х тт. Т. 4. М.: Мысль, 1983. С. 53–294.

Аннотация: Фундаментальный труд этики добродетелей. Концепции добродетели как середины, практической мудрости (фронесис) и эвдемонии применяются для анализа характеров персонажей, показывая, какие душевные качества они проявляют в избытке или недостатке.

11. «Лунь Юй» («Суждения и беседы») Конфуция.

Издание: Конфуций. Уроки мудрости. М.: Эксмо-Пресс, 2002. (Или любой академический перевод).

Аннотация: Основополагающий текст конфуцианства. Понятия «жэнь», «и», «ли», «чжун», «сяо» служат основным инструментом для интерпретации мотивов и поступков героев в рамках господствовавшей в их эпоху этической системы. Прямые цитаты используются для обоснования этических оценок.

IV. Современные правовые и политологические источники.

12. Уголовный кодекс Российской Федерации.

Аннотация: Используется для проведения условных современных юридических аналогий с действиями персонажей (измена, злоупотребление властью, убийство). Это служит не для осуждения истории, а для демонстрации вневременной природы преступных деяний против государства и личности.

13. «Всеобщая декларация прав человека». Принята резолюцией 217 А Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 года.

Аннотация: Документ, закрепляющий основополагающие права личности. Используется как нормативный ориентир для ретроспективного анализа нарушений базовых прав (на жизнь, безопасность, справедливый суд), которые имели место в событиях нарратива.

14. «The Responsibility to Protect». Report of the International Commission on Intervention and State Sovereignty. IDRC, Оттава, 2001.

Аннотация: Доклад, сформулировавший современную международно-правовую доктрину об ответственности государства за защиту своего населения. Применяется в исследовании как концептуальная рамка для критики бездействия и преступной политики Ыйчжа с точки зрения обязанностей суверена.

15. World Bank. «Worldwide Governance Indicators».

Аннотация: Статистический проект, оценивающий шесть ключевых аспектов управления в странах мира. Концепции подотчётности, верховенства права и эффективности правительства, измеряемые этим проектом, используются как аналитический инструмент для диагностики кризиса управления в позднем Пэкче.